- там никто, ни к чему не прикасался?
- Нет. Я распорядился. Детей перевели в другую спальню, у комнаты охрана...
- Тогда все просто, - Софья улыбнулась. - осталось только решить вопрос - нам съездить в Дьяково - или лучше все привезти сюда?
- Нам, разумеется. Заодно и проветримся, - пожал плечами Алексей.
В отличие от отца, он в поездку год не собирался. Быстрый конь, отряд сопровождения... кареты? Ближники? Подушки-одеялки?
Тьфу на вас! Может, еще и в нужник со свитой ходить?
Софья честно предупредила мужа - и получив благословение, отправилась вместе с братом. Кони быстро несли их к Дьяково.
Брат и сестра молчали. Воспоминания захватывали в плен. Когда-то они были всего лишь царскими детьми, они были свободны... хотя - нет! Не были.
Никогда они не были свободны от своего креста.
Вот и школа.
Купола, терема, все красиво, как на картинке.
А дальше все было просто. Осмотреть шкатулку. Красивая, из полированного дерева - и на ней отчетливо выделяются отпечатки пальцев. Нанести на них угольную пыль и собрать всю группу.
- Пусть вор признается сам, - произнес Алексей Алексеевич.
Молчание.
Двадцать две пары глаз настороженно смотрят на царя.
- Последний раз говорю - если вор признается сам, казнить его не будут. Если не признается - все будет в моей воле. Но воровства в этой школе не будет.
Софья тем временем осторожно наносила на шкатулку угольную пыль. Конечно, без скотча сложно, но и так можно кое-что увидеть. Отпечатки пальцев владельца у нее уже были, оставалось сравнить.
Долго, муторно, неудобно... только вот остальные способы результата не дадут. Не пытать же детей?
И выгонять весь класс тоже не стоит...
Пока Алексей Алексеевич пытался воздействовать на совесть учеников Софья еще раз пошепталась с Ромодановским. И они тоже вошли в комнату, где проводилось дознание.
- Государь, дозволь слово молвить?
Алексей кивнул, глядя на сестру.
- Не сознался тать?
- Молчит.
- Можно переходить к дознанию, государь?
- Да.
- Тогда... Сейчас все по очереди пройдут в ту комнату. - Дети с ужасом уставились на Софью и царевна подняла руку. - Пытать вас и причинять вред никто не будет. У вас просто возьмут отпечатки пальцев.
Ответом были круглые глаза детей.
- Вам этого еще не рассказывали, но узоры на пальцах у каждого человека индивидуальны, именно поэтому в Китае вместо подписи часто ставят отпечаток пальца. Когда тать лез в шкатулку, он оставил на ней отпечатки. Вот чьи окажутся, тот и ответит. Или - те...
Ответом было молчание. Дети верили царевне, но... кто?
А если шкатулку несколько человек потрогало?
- предупреждая ваши вопросы, отпечатки пальцев сохраняются последние. И не думаю, что наш ворюга был в перчатках...
Показалось Софье - или в глазах одного из мальчишек мелькнул страх? Но и Ромодановский сделал шаг вперед. И Алексей впился глазами в паренька, и Воин Афанасьевич...
- ты! С тебя и начнем!
- Ей-ей, ничего я не брал, - заныл мальчишка, но государь был неумолим.
- А что тогда нервничаешь? Сейчас отпечатки возьмем, сравним - и если ты к шкатулке не прикасался, то отпустим.
- А коли нет, - прогудел Ромодановский, - то пожалуй ко мне, в Разбойный приказ. Там у меня спрашивать-от умеют! Плеточками, щипцами, железом каленым...
Методика 'злой-добрый следователь' не дала сбоев и в семнадцатом веке. И через пять минут воришка уже каялся, сваливая все на беса, бедность и любимого папеньку, которому денюжка нужна, а то бы он ни в жисть! Да никогда бы...
- Звать его как? - тихо спросила Софья.
- Алексашка. Данилы Меньшикова сын.
- Александр Меньшиков?
- Да, - не понял удивления царевны Воин Афанасьевич.
- А кто его родители?
- Отец его в царских конюшнях работает, мужик крепкий... вот и порадел сыну. В ноги мне бросился, просил за мальчишку, а тот...
- Гнилое семя, - фыркнула Софья.
Ромодановский тем временем дожал мальчишку и вызнал, где спрятан перстень. Посланный слуга там его и нашел - в одной из щелей между бревнами, законопаченный мхом.
Кольцо действительно было дорогим. Массивная оправа, алый камень...
- что с сопляком делать будем?
Трое мужчин и женщина переглянулись. И чуть ли не единогласно вынесли вердикт.
- Пороть - и юнгой на флот. Пусть там научат... линьками.
И пороть - перед всей школой, чтобы знали, что не будет в ней воровства. И прощать за такое не будут. Ни на первый, ни на единственный раз.
Был бы боярский ребенок - все равно бы пороли и на флот. Потому что один сопляк такое дело загубить мог...
Софья смотрела и думала, что жизнь складывается очень причудливо. Не будет Александр в этом мире товарищем Петра. И министром не будет, и главным вором всея эпохи, и Екатерину не подберет где-то в обозе...
А что будет?
Лучше ли? Хуже?
Нет ответа. Но вперед идти надо.
1684 год
Бунт - это всегда неприятно. А если в детских воспоминаниях у тебя числится Фронда - вдвойне противнее. Так что Людовик метался по дворцу, как дикий зверь.
- Твари! Сволочи!
