Надо ли говорить, что Языков смотрел на коменданта не то, чтобы с отвращением, но, безусловно, с легкой неприязнью. Перебежчиков нигде не любили, а отец Александра именно им и был.
Что уж подвигло боярского сына из Ростова перейти на сторону шведов? Неизвестно, но учитывая, что королева Кристина внесла его лично в дворянский матрикул, какие-то заслуги у него были.
Наверное.
Первым начал Языков. Они пришли, им и говорить.
- Я хочу предложить вам сдачу в плен.
- Нет.
- Тогда вы обречены. Нас много, стоит нам начать осаду по всем правилам...
- Начинайте. Но поступите, как честный человек. Отпустите женщин и детей.
Языков криво усмехнулся.
- Сыну предателя говорить мне о чести?
Пощечина вышла на славу. На скулах коменданта заалели алые пятна.
- Придержи язык, щенок - или я тебе его вырву.
- Я тебе эти слова напомню, когда войду в Ниеншанц, - Андрей, в отличие от коменданта, головы не терял. На сдачу он и не рассчитывал - экая глупость! Понятно же, что комендант будет выслуживаться, что есть сил. Сдать крепость для него смерти подобно. Русские хоть и оценят, да не наградят, а к шведам тогда лучше и не соваться. Так что...
Только бой.
Но...
- Пока я жив, вы, собаки, в крепость не войдете.
- Мы не шведы, мы глотки молча рвем.
- Верните заложников.
- Нет. Им не причинят вреда, но и отпустить их туда, где опасно и стреляют, я не могу. Приказ государя - невинные пострадать не должны. По возможности.
Взгляд Пересветова-Мурата был полон презрения.
- Верить вам...
Языков возвысил голос так, что его было слышно и на стенах.
- Слово русского дворянина, не предателя, что вреда я им не причиню! Если кто решит присоединиться к своей семье - препятствовать не будем, отпустим на все четыре стороны! Но и в крепость безвинных на смерть не верну!
На том и разошлись.
И началась осада.
У Языкова и верно, не было с собой пушек, достаточных для разрушения стен. Зато были люди, которые перекрыли все выходы из крепости. И был шанцевый инструмент, так что русские принялись копать окопы и траншеи.
Пересветов-Мурат попытался отправить голубя - застрелили.
Гонцов перехватили.
И спокойно и упорно сооружали валы для батарей.
Шведы видели это из крепости, но противодействовать не могли. Их было меньше, к тому же, русские, отступая, рушили все, что под руку подвернется, и им пришлось бы идти по открытой местности. Заметили бы и перестреляли.
Через шесть дней валы для батарей были готовы. А там и подкрепление подоспело.
Корабли с пушками спустились вниз по Неве, причалили вне досягаемости шведов и принялись выгружать орудия.
Языков еще раз предложил коменданту крепости почетную сдачу, опять получил отказ - и разрешил начать обстрел. Тем более, что вести были хорошие. Орешек взят, теперь, коли он успеет расколоть Ниеншанц до подхода основных сил, государь будет весьма доволен.
И Андрей Максимович приказал начинать обстрел.
Надо сказать, тут еще вмешалась судьба. Может, шведы и потрепыхались бы подольше, но Языкову неоправданно повезло. Одно из ядер уже на второй день обстрела попало в пороховой погреб крепости - и громыхнуло так, что даже пушки подпрыгнули.
А спустя какое-то время над Ниеншанцем заколыхался белый флаг.
И снова те же, и снова там же, но на этот раз языков лучился самодовольством, а вот комендант крепости был белым от ярости.
- Я хочу обсудить условия сдачи.
- Без условий, - отрезал Языков. - Выходите и сдаетесь на милость победителя. Дальше вашу судьбу решит государь.
- Я могу остаться в плену. Но отпустите моих людей.
- Нет.
- Мы можем продолжать сопротивление.
- Не можете. Сколько у вас там осталось пороха? На два выстрела? На три?
- Вам хватит.
- А мы не пойдем на штурм. Я прикажу стрелять и стрелять, пока не размолочу вашу стену в ошметки. А сколько при этом останется от гарнизона - плевать. Государь меня ругать за это не станет.
- Отпустите хотя бы женщин и детей.
Пересветов-Мурат смотрел на русского и понимал, что торга не будет. Да и жизнь у него вряд ли останется после сдачи. Этот человек не лжет, он и правда будет уничтожать. А он...
Он может погибнуть в бою.
А может и не погибнуть. Гарнизон - это живые люди, и после таких известий, они его просто на штыки поднимут. Запросто.
- Тех, кого мы взяли? Отпустим. Но когда подойдет основной корпус, и они уже не будут представлять опасности.
- Я переговорю со своими людьми. Что их будет ждать в плену?
- Работа. Крепость укреплять надобно.
Вежливые слова, спокойные лица - и глаза. У Языкова - презрительные и жестокие. У Пересветова-Мурата - полные ненависти.
Ровно через шесть часов после этого разговора, крепость Ниеншанц выбросила белый флаг.
Шведских солдат выводили, связывали и переписывали.
Завтра же их приставят к работе. Копать рвы, укреплять стены... в Ниеншанце отныне будет русский гарнизон.
Впереди лежал Выборг.
***
- Турки взяли Вену.
- Сонюшка да ты что!?
Соня весело улыбнулась.
- Божий промысел, тетушка. Что тут скажешь?
