— Ну, вот и ладненько, — улыбнулся я, ощущая в душе тепло благодарности. — Да, я там буду в очень сложной ситуации. Если случится дисконнект — никакой работы больше не будет, да и фирмы «Гном-инст» тоже, скорее всего, больше не будет.
— Да не пережувай, Козлодоеу, — успокоил меня Саня цитатой из любимого древнего кинофильма. — Тут порядок круглосуточного дежурства у этой Гашек-камеры на два года вперед установлен. Даже шеф туда вписан.
— Заболтался я что-то тут с тобой. Пора мне, — улыбнулся я другу.
— Давай, аккуратнее там, — дал напоследок напутствие мой школьный приятель, я махнул в ответ рукой и привычно залез в снаряженный новыми примочками СВЗ.
Поддон, мягко жужжа, завез сложенный СВЗ со мной в качестве начинки в джикамеру, и я привычно окунулся в ожидание.
На этот раз перенос должен был осуществиться не на обычную для меня поляну в лесу котов. Теперь я планировал оказаться в двухстах километрах западнее, примерно на полпути между местом жительства Рыжика и дирижабельным островом Той Стороны. Там, по данным все того же высокоумного ИскИна, находится самое большое в мире Ворк скопление вымирающих динозавров. Во многих местах магические монстры постепенно вытесняли тираннозавров из ареалов их обитания, так что работу гигантского метеорита, избавившего в свое время землян от столь неприятных соседей, в мире Ворк взяла на себя вышедшая из-под контроля магическая наука.
«Как хорошо, что электроника значительно быстрее любой мышечной реакции, якорный батор…», — только эта мысль крутилась в моей голове первые минуты две после переноса.
Потому что я тоже крутился заключенный в бронескафанд, электроника которого моментально окутала нас силовыми полями. Четыре огромных тираннозавра, вовсе не смущаясь тем, что не могут раскусить крепкий бронированный орешек, продолжали увлекательное занятие — футбол с использованием вместо мячика СВЗ со мной внутри. Больше всего картина напоминала деревенский двор во время кормления кур — четыре огромные закованные в броню своей кожи ящерицы бегали за бронескафандром, скользящем в пыли, толкаясь как курицы-несушки возле корыта с кормом.
Вдруг зверюги оглушительно закудахтали и разошлись в разные стороны. Я не стал интересоваться причиной этого, быстро активировал СВЗ и тут же взлетел, сопровождаемый разочарованным клекотом ящеров. Поднявшись метров на тридцать, я включил режим «хамелеон» (полностью слившись с небом во всех видимых и невидимых спектрах излучений, известных современной науке) и начал наблюдать за событиями, происходящими внизу.
Надо признаться в том, что ящерами я тираннозавров называю исключительно в силу инерционности мышления. Сходства с обычными ящерицами почти не наблюдалось. Если огрбуржские упряжные рапторы и тот зверь, которого я застрелил сидя на ветвях дуба, еще чем-то напоминали гладкокожих и чешуйчатых рептилий Земли, то тираннозавры были больше похожи на огромных кур и петухов. У них даже перья имелись (если можно назвать эти облезлые палки перьями, каждое из которых превосходило размером взрослого мужчину). Издали они производили впечатление не до конца ощипанных кур, которые в результате какой-то радиоактивной мутации отрастили огромные когти на почти атрофировавшихся крыльях и приобрели странные головы с обвисшими гребешками, вместо клювов оснащенные жуткой пастью с огромными клыками. Впрочем, всяким жучкам и червячкам, большое количество которых каждый цыпленок в деревне склевывает в неимоверных количествах, обычные курицы наверняка кажутся не менее ужасными монстрами.
События, происходившие под зависшим в воздухе и невидимом снизу СВЗ, больше всего тоже напоминали происшествия на деревенском дворике. Тираннозавры, гонявшие мой бронескафандр по равнине, оказались самками, состоящими в гареме огромного и гордого петуха-тираннозара. Подойдя к месту свары и не обнаружив ничего для себя интересного, самец злобно заклекотал и тут же направился к стоящим в отдалении огромным самкам, с явным намерением, как говорят бесхитростные деревенские ребята, начать «топтать» одну из курочек-тираннозавриц. Служительницы гарема прыснули в разные стороны, и исполинский петух погнался за одной из них. Я висел над местом проявления поистине мезозойской страсти, приборы моего скафандра тщательно фиксировали происходящие внизу события, а я с искренним интересом наблюдал за гигантским петушком, которого вскоре планировал пустить на супчик для кошек.
Два события случились одновременно:
Во-первых, тираннозавру надоело гоняться за шустрой самкой (хотя, скорее всего, в связи с дальнейшими событиями, я предполагаю, что именно эта самка грозному доисторическому производителю примитивно надоела), он остановился и обиженно заорал, да так громко, что у меня заложило уши (как будто обычный петух прокукарекал в микрофон рок-певца на стадионном концерте).
Во-вторых, приборы закончили собирать необходимые данные и выдали о полной готовности к предстоящим маневрам.
