Скорее всего, школа земных боевых искусств в моем лице так бы постепенно и неэффектно доконала гораздо более могучего бойца, но случайность, управляемая умелой рукой кормщика, вмешалась в наш поединок. Уходя в сторону, предварительно показав всем телом удар в область печени, я коротко хлестнул правой между бицепсом и трицепсом левой ручищи огра, и тут мой затылок взорвался. Голова сразу загудела как от хорошего джеба сэнсэя. По каменному полу проскакал кокосовый орех, как шарик пинг-понка цокает по кафельному полу, я непроизвольно оглянулся и краем глаза заметил вертлявую синекожую фигуру, рванувшую в толпу. Вдогонку метнулись одновременно Васиз и Хоб, и тут воздух у меня в груди неожиданно закончился, и еще — я вдруг полетел. Лечу, это значит, я лечу…
Я лежал на мягкой стенке огромного пузыря. Мне хотелось не шевелиться и спать в этом уютном тепле. И тут я услышал знакомый скрипучий голосок.
— Глазки открываем, не спим, не спим!
Открыв глаза, я обнаружил себя, лежащим на мягкой поверхности то ли облака, то ли тумана. Половина моего тела утопла в белой субстанции. В пяти метрах надо мной парила давешняя старушка-гоблинка, встреченная в оливковой рощице неподалеку от Папуасово. Бабушка смотрела на меня, и ее глаза чуть лучились теплым желтым светом.
— Больно бьют наши огры, да? — по-доброму улыбаясь, произнесла старушка. — Это тебе не в своем мире с человеками силушкой меряться.
— Я что, умер? — немного обалдев от окружающего антуража, поинтересовался я.
— Нет пока, в гости тебя взяла, — ответила гоблинка, и вдруг помолодела.
— А вы кто? — достаточно спокойно спросил я, так как почти весь свой запас удивления к этому времени израсходовал.
— Тебе не знать простительно, — успокоила меня хозяйка этого странного места. — Дать бы тебе месяцок-другой в лечащей люльке вашего мира проваляться, за ошибки глупые. Но время сейчас за тебя, да и сама недоглядела…
И тут белый свет крутанулся перед глазами как при головокружении…
Я лежал на брусчатке почти в десяти метрах от каменной арены-постамента. Рядом валялся опрокинутый ряд сидений, а надо мной хлопотала Лия. Над нами возвышался Дехор и клокотал от ярости, злобно поглядывая в сторону кормщика.
— Показалось, — радостно выдохнула куколка-вампирчик, и с облегчением взглянула мне в глаза.
— Что тебе показалось? — спросил я удивленно.
— Что у тебя все ребра слева переломаны. Когда тебе в грудь кулак чемпиона попал, очень громкий хруст раздался, — ответила служительница Некро. — И еще, когда без сознания лежал, я чуть надавила на ребра — ты всем телом сильно дернулся.
— Да вроде все нормально, — ответил я, глубоко вздохнув и вставая на ноги. — Я про сломанные ребра сам столько рассказать могу…
— Убежал метатель кокосов, — расстроено объявил вернувшийся Хоб. — Шустрый больно, да еще и местный — все улочки тут знает.
— В отличие от нас, — недовольно подтвердил слова друга запыхавшийся Васиз.
— Не суть, — прервал я ребят и спросил, обращаясь к Лие: — Я бой проиграл?
— Нет еще, — ответила гоблинка и указала взглядом на песочные часы судьи.
Оказывается, времени прошло совсем немного — около минуты. После этого я кинул взгляд на постамент. На каменном помосте стоял Димор, и с недовольным и одновременно немного виноватым видом смотрел на меня. Время утекало.
— Все, потом будем разбираться, — решительно отмел я все и рванулся в бой.
Впрочем, рванулся — это немного сильно сказано. Правильнее было бы сказать — рванулся и тут же остановился, не дойдя собственно до самого боя. Вы спросите, мол почему я не пошел и, кипя от яростного негодования, сразу же не начистил физиономию огру? Отвечу честно: я бы с радостью, да обстоятельства не позволили. А заключались обстоятельства в бортике, высотой два метра, над которым возвышался собственно огр, который вовсе не горел желанием пускать меня обратно на арену. Нет, в принципе перемахнуть через двухметровый забор для меня трехсекундное дело, как впрочем, и забраться на постамент с гладкими стенками высотой два метра, но только при одном немаловажном условии — если на вершине нет четырехсоткилограммового парня, который не хочет, чтобы я это умение продемонстрировал окружающим.
Я стоял у подножья постамента и в сомнении смотрел вверх. Сверху на меня скептически поглядывал Димор, изредка несильно топая ногой, от чего так же тихонечко потряхивало всю округу. В часах судей утекал песок.
«Попробую», — решился я.
Резко присев, я прильнул к двухметровой стене постамента, характерным образом «отводя глаза» огру и держа его фигуру на краю взгляда, после чего плавно перетек вдоль круга на пять метров в сторону. После этого одним нерезким движением, не теряя соперника из поля периферийного зрения, подтянулся, и через «выход силой» одним замедленным рывком встал на краю каменного помоста. Сделав два неспешных шага и остановившись в пяти метрах за спиной Димора, я щелкнул языком.
После того как огр оглянулся на звук, мне на долю секунды показалось, что его глаза выскочили из орбит — настолько сильно он их выпучил от удивления.
— Как… — выдавил из себя чемпион.
