Лучший способ нажить врагов — это лишить людей зрелищ. Все римские сенаторы и императоры, которые пробовали это сделать, плохо кончили. Во все времена лозунг: «Хлеба и зрелищ!», правит миром. Самые жестокие диктатуры всегда давали возможность людям выпустить пар. Да что говорить о далеком прошлом, если даже Майку Тайсону в цивилизованной Америке конца двадцатого века легко простили откушенное на ринге ухо соперника (кто-то из менеджеров даже в заслугу ставил) — а вот несколько боев, выигранных им нокаутом на первых минутах матча, хоть и добавили боксеру фанатов, но резко снизили посещаемость боксерских поединков в целом. Хотя я зрителей в этой ситуации прекрасно понимаю. Купил человек билет, заплатив неплохую сумму, потом перся через полгорода, только место свое занимал минут пятнадцать. Приготовился хорошо провести вечер и получить удовольствие от любимого вида спорта — а ему раз, и через двадцать секунд говорят, что он свободен, как птичка, и кина больше не будет. Нокаут, конечно, дело хорошее — но тут, как мы говаривали в школе, птица «фламинго-обломинго» махнула своим розовым крылом прямо перед носом. Я бы тоже в той ситуации пару раз сходил на стадион, а потом смотрел такое шоу исключительно по гашеку.
— Пойду с судьями переговорю, — решился я.
— Если что, мы тут, — прогудел отставной сержант, я кивнул ему и направился к кучке арбитров.
— Приветствую уважаемых судей, — вежливо сказал я, и мне в ответ солидно кивнули три гоблина в красных балахонах, полуголый тролль, обвешанный золотом и солидный орк в атласном костюме. — Понимаю ваши затруднения и хочу сделать предложение.
— Мы внимательно слушаем, — сказал гоблин, махавший руками на постаменте.
— Вы признаете бой спорным и объявляете повторный поединок, а мы на это не возражаем, если все ставки на тотализаторах не отзываются и проценты по выплатам не меняются, — сказал я, взглянув на беснующегося Димора. — Чемпиона у вас два, так что второй бой будет вполне оправдан. Естественно, делать повторные ставки разрешается по новым условиям.
После этого судьи сгрудились, и о чем-то увлеченно зашептались.
— А на каком основании мы объявим переигровку поединка? — вновь спросил меня главный гоблин, когда судейское совещание закончилось.
— Ну, к примеру… — я ненадолго задумался, потом взглянул на свою холщевую рубашку и сказал: — Я не разделся по пояс.
— Спорно, это же не оружие и доспехи, — с сомнением протянул главный арбитр. — А хотя народ возражать, думаю, не будет особо-то…
— Да уж, ото-ж, всяко-разно, точняк, — нестройно подхватила судейская бригада, еще раз показав превосходство строевого люда перед несобранными штатскими.
— Вот и договорились, — заключил я, развернулся и отправился к своим друзьям, ожидающим меня у нашего законного места.
— Ну что там у вас? — первым делом спросила меня Лия, присоединившаяся к нашей группе.
Никора к этому времени привели в сознание, и огр уже сидел рядом с братьями, бледный и с несчастной физиономией, грея ладонью живот в районе печени. Ближайший месяц чемпиону надо будет поберечься от резких движений.
— Повторный поединок сейчас у меня будет, со вторым братом, — сказал я.
Все мои соратники взорвались от негодования, причем громче всех возмущался огр. Васиз делал круглые глаза, качая головой, Лия на чем свет кляла глупых глубинщиков, подошедший Хоб грозно пищал о том, что все в этом городе подлые обманщики, а Дехор ревел страшнее динозавра и окружающие нас жители Порт-о-Тролля старались отойти от рассерженного огра подальше. Против повторного боя не возражали только Рыжик и я.
«Чего наши расшумелись?» — удивился кот, вернувшийся к нам на шум и готовый к драке.
«Не согласны с тем, что я второй раз драться буду», — объяснил я рыжему помощнику.
«А, я думал что-то серьезное. Когда побьешь второго огра, позови меня», — разочарованно передал Рыжик, и снова убежал на охоту — в приморском городе имелись бесчисленные полчища крыс, было где развернуться талантам рыжего ловца.
«Самому бы иметь такую же уверенность во мне», — с теплотой подумал я о коте и бросил взгляд в сторону чемпионов.
— Чего расшумелись, — умерил я пыл бойцов отряда. — Я им сам это предложил.
— Ты самый сумасшедший орк на свете, — скорчив ехидную гримасу, выдала куколка-вампирчик.
— Может, я с ним подерусь? — предложил пришедший в себя Дехор.
— Нам победа нужна, а ты еще от претендента не до конца отошел, — прервал я неуместное геройство все еще немного бледного огра. — Вон едва на ногах стоишь.
— Зато местный чемпион после нежностей Тима даже стоять не может, — ехидно прищурившись, выдал Хоб, глядя на сидящего в неудобной согнутой позе Никора, и все мои друзья дружно загоготали.
