Вспоминает активный участник этих событий, автор последней статьи Э. Б. Кольман: «Появление этих статей вызвало среди интересующихся наукой и техникой широких кругов советских читателей значительный интерес к кибернетике. Но этим, однако, я не хочу сказать, будто у них сразу установилось к ней положительное отношение. Наоборот, философская отрицательная пропаганда не прошла бесследно. Так, когда я выступал на физическом факультете МГУ с докладом о кибернетике, то никто другой, как инженер Шестаков, прославившийся моделированием процессов логических умозаключений при помощи электрических сетей, весьма резко стал опровергать кибернетику, как “лженауку”. Он повторял в ее адрес измышления невинных по части точных наук наших “мудролюбов”. Как известный мольеровский герой, не знавший, что он говорит прозой, Шестаков не знал, что он сам и есть кибернетик!
Более того. Еще в октябре 1956 года, на совещании АН по автоматике, академик Колмогоров высказался о кибернетике отрицательно. И только в апреле 1957 года, на заседании Московского математического общества, он сделал доклад, в котором заявил, что его прежние выступления против кибернетики объясняются тем, что он недостаточно знал ее. Но теперь, ознакомившись ближе с ней, он решительно признал свою бывшую позицию ошибочной. И для 51 тома БСЭ (второго издания), вышедшего в 1958 году, статью «Кибернетика» написал он [2.119. С. 306].
Далее, как пишет в другом своем исследовании уже знакомый нам М. Г. Гаазе-Раппопорт [2.220. С. 108–118] вышли еще статьи с положительными откликами [2.221. С. 4; 2.222. С. 108–118]. Эти статьи попали под пристальное внимание участников Семинара, который проводил один из «отцов-основателей» кибернетики математик А. А. Ляпунов, и публикация отрицательных статей и некоторых других была признана редакциями соответствующих изданий ошибочной [2.220. С. 114].
В 1955 г. создан Вычислительный центр Академии Наук СССР. В 1959 г. создан Научный Совет Академии Наук СССР по кибернетике под руководством Академика А. И. Берга. Сам Академик был недоволен генезисом этой науки: «В 40-е и 50-е годы группа деятелей науки увидела в кибернетике угрозу своему благополучию и приняла позу “правоверных” поборников материалистической философии. Это задержало перевод книги Н. Винера, а после ее издания породило поток литературы антикибернетического характера. Кибернетику называли “псевдонаукой”, “служанкой империалистической реакции, направленной против марксисткого учения”» [2.123. С. 21].
Таковы, в общем-то конкретные фамилии отдельных представителей научного мира и их выступления, и некоторые факты, но никак не те обобщенные оценки, что мало соответствуют жизни и истории. Существует и еще одно объяснение с довольно точной научной характеристикой произошедшего: «В нашей стране кибернетика была встречена насторожено и даже враждебно. Рекламные заявления американских кибернетиков о работе над созданием “мыслящих машин” некоторыми философами были восприняты буквально, а кибернетика была объявлена ими идеалистической лженаукой» [2.124. С. 25].
Видимо в этом и есть сущность этих коллизий: одни начинают давать завышенные оценки и связывая свои ожидания с новой палочкой-выручалочкой, с помощью которой будут решены все проблемы, выход» при этом в мир некоего сказочного свойства, другие тут же подхватывают и вычленяя именно только то, что выходит за рамки здравого смысла и потом отрицая в целом и здравое зерно, и нереальное. А страдает дело и толковые люди науки. Таков еще один метод борьбы в этом мире.
Так, что, когда вам, читатели, встречаются фразы типа:
