В результате мы получили то, что и должны были получить: «те страны, которые сделали упор на преимущественно военные средства обеспечения национальной безопасности, оказались в проигрыше» [2.142. С. 31]. Пока только немногие специалисты в области национальной безопасности делятся информацией по этому поводу: «А если спросить, кто и, главное, почему выиграл “холодную войну”, то надо однозначно ответить — американцы, и выиграли не количеством танков, а числом “фабрик мысли”» [2.143. С. 132].
Максим Калашников, который очень подробно, хотя и чуть эмоционально разбирался с Операцией «Свертывание» в военно-технической области, тоже дает подобные посылы: «Я знаю: битву за Империю мы проиграли в умах» [2.144. С. 68].
Что мы имеем сегодня?
Дальше эти факторы будут только возрастать. В наше время люди, вооруженные информационным оружием противостоят жертвам экспериментов. И эта ситуация для жертвы куда как хуже, как если бы против разоруженного (в обычном смысле) стоял автоматчик: в этом случае можно еще догадаться о разнице, а в случае нехватки информации, человек не должен знать о своей ущербности потому, что информация скрыта в голове, она не видна и ее не надо припрятывать. И само информационное оружие направлено не против людей, а против того, что у них в головах.
Прочитав главу, читатель может подумать, что на сегодня, после ухода коммунистов что-то переменилось. Ничего подобного — стало еще хуже, гораздо бессистемнее и затруднительнее для анализа. «Отказавшись от этикетки исторического материализма, постсоветская гуманитарная интеллигенция внедряет в сознание людей ту же самую структуру мышления, что и раньше. Наделе получается гораздо хуже, чем раньше. Профессора, превратившиеся в “либералов”, при отказе от истмата вовсе не выплеснули с грязной водой ребенка. Они выплеснули только ребенка, а грязной водой продолжают промывать мозги студентам. И грязь этой воды, при отсутствии материализма истмата, порождает чудовищную мыслительную структуру» [09. С. 170]. О! Это еще довольно комплиментарно сказано. И все это прекрасно понимают, даже самое высокое начальство в стране, когда его элементарно дурят, призывает к конкретностям, требуя предельной точности: «фамилии, адреса, пароли, явки»!
Сегодняшнее положение нашего аналитика мало чем отличается от дня прошлого. Если вчера давили и не пущали ретрограды из парткома, то сегодня возможность разрабатывать упирается в прозаические деньги и условия труда. В тех же Штатах american expert просыпается в своем доме, завтракает и с удобствами добирается до рабочего места, где ею ждет секретарша, кабинет, компьютер, подключенный к интернету, и прочий набор минимальных удобств. Там давным-давно привыкли ценить american expert и носят его чуть ли не на руках… «Помню дни, когда я начал работать в одном крупном деле. (…) Поначалу казалось, что за мной все время следят: возьму в руки перо — сейчас же подходит стенографистка: “Диктуйте, пожалуйста!” Начну подсчитывать цифры: “Нет, нет, скажите, и вам подсчитают”. Иду в библиотеку за справочником: “Ну зачем же вам тратить на это время, скажите Мари, и она принесет”» [2.44. С. 176]. Наш аналитик не имеет ничего: работает чуть ли не в подвале, спит в пол-глаза и в пол-уха, ест, если только подработает где-то на разгрузке вагонов, а пишет что-то на коленке. Но и не это в конце концов главное. А главное го, что american expert встроен в большой политический механизм (напомню еще раз термин А. А. Зиновьева —
В свое время не слушали своих аналитиков, не давали им работать и не хотели их кормить. К чему это привело? — Разумеется к одному: кто не хочет кормить своих аналитиков, тог кормит american expert. Сейчас та же самая картина… Только сегодня еще есть какие-то шансы как-то выкарабкаться: надо только замолчать и слушать тех, кто знает. Нет желающих? — Хорошо. Только учтите, что пока у нас еще есть «сегодня», но скоро его не будет, как и не будет «потом». Наступит день, когда новый разгром России приведет к финальной черте, тогда прибегут (выпятив г лаза) и скажут:
Здесь лежат те, кто не захотел кормить своих волхвов, предпочтя слушать чужих!
