Завтра, в понедельник, следователь Афонин войдет в состав следственно оперативной группы, где оперы ведут охоту на «Дубильщика» — убийцу-маньяка, сдирающего кожу со своих жертв. Но сегодня хоть и выходной, ему надо расследовать странную смерть двух молодоженов. В доме, где произошло несчастье, уже собрались тридцать гостей. Афонин просто должен допросить свидетелей и отпустить всех по домам. Но с каждой минутой своего пребывания в этом месте, следователь начинает подозревать, что среди гостей присутствует и сам «Дубильщик», а значит среди них находится и его будущая жертва!
Мертвенно-бледный экран мини-кинотеатра, глухой стереозвук и насмешливый шёпот в зале на пятьдесят человек. Пять рядов по десять кресел с проходом по середине. Что показывают? Странное и жуткое кино. Древний мир. Стены города, разрушенные победившей армией. Чад горящих тел и пирушка военачальников. Солдаты сдирают кожу с пленных вождей. Крики и смех. Ни музыки, ни диалога, ни голоса за кадром. Фильм, кажется, тянется часами, но этого никто не замечает. Все увлечены кровавым зрелищем. Первые три ряда плотно заняты. Молодые пары, зрелые люди, несколько старушек… Ещё двое в последних рядах. Их лиц не видно. И лишь один человек средних лет стоит у самого входа… Тридцать три человека. Все в особых очках для просмотра стереокино.
Рекламная вывеска «Dolby 3D для ваших глаз!» кичится новизной интерьера. Дёргается свет в отблесках цветных линз и даже движение живых зрителей кажется обманом зрения…
Звонок мобильного телефона озарил лицо стоящего.
— Да? — сипло ответил тот.
— Антон Артурович? — откуда-то издалека, будто из колодца, продребезжала трубка.
— Чего?
— Чего, чего… Вставайте! — гнусавый голос с досадой фыркнул. — Клиент созрел…
Антон широко раскрыл глаза. Секунда на соображение. Он сидел в постели. В спальне чернота. На цифровом мониторе электронных часов мерцало «2:12». Трубка смартфона продолжала светиться голубовато-серым экраном.
«Приснится же такая гадость».
Поняв, что происходит, Антон поднёс мобильник к уху. Тот снова задребезжал, но уже ближе, намного ближе…
— …на Ржевке.
— Заблудился я!
Антон виновато пожал плечами и раскрыл служебное удостоверение.
— Так это вы, значит, следователь… э-э… Афонин?… — раздражённо буркнула Анна Николаевна, еле глянув на сверкнувший герб России. — Опоздали! Их ещё вчера вынесли.
— Ну, а войти-то можно? — уныло поинтересовался следователь.
— А чё, нельзя что ли? Проходите раз следствие началось… Вся ваша команда наверху толкается, да и ваш полицай никого не выпускает…
Анна Николаевна распахнула дверь в воротах новенькой «виллы», отстроенной посреди унылой пустоши с тусклым видом на маленькое озерцо. Антон не торопился, поморщился, оглянулся на неприглядный вид пустыря. Одинокие берёзки, скрадывающие мрачный вид, будто вторя трагедии, жалобно пригибались к мелководным берегам. На воде дрожала рябь, придавая отражённой серости вид изъеденного кислотой металла. Раннее утро. Темно. Ветрено. Июнь выдался холодным.
Антон прищурился, потёр слипающиеся глаза. Его разбудили ночью в связи с найденным на Ржевке трупом… а там и к ещё одной работёнке подпихнули. Мол «рядышком», здесь, на этой пустоши. Он набрал полной грудью воздух, как перед казнью, и сделал шаг через порог. Во дворе ёрзал «полицай», сержант Бабочкин.
— Я тут на Ржевке был. — Кивнул ему Антон, едва освоившись в передней части двора. — И вот получил по мобильнику мессаху об отравлении двух молодожёнов. Райончик вроде, как и Всеволожску принадлежит, но в воскресенье пока они там очнутся! Начальство попросило заехать на вашу пустошь…
— А чё на Ржевке-то случилось? — брякнула Анна Николаевна, не обращая внимания на то, что вновь прибывший обращался вовсе не к ней. Спортивного вида дама эта была ни хозяйкой, ни домработницей. Её наняли по поводу устройства свадебного торжества той самой пары, которой так и не пришлось разделить с гостями празднично накрытый стол. Сутулая, высокая, в туфлях сорокового размера на невероятно тонком каблуке, Анна Николаевна никак не могла установить равновесие на покрытой мелким гравием дорожке. Брючный костюм в пижамном стиле придавал даме ту шатко-неустойчивую женственность, которая, вкупе с густым баском и тонкой сигаретой, возбуждала в мужчинах непреодолимое желание предложить ей… присесть.
— Всех свидетелей в доме попридержали до вашего приезда. — Смущённо развёл руками Бабочкин. — Народ голодный, но ничего не едят… смерть-то от отравления, кто знает… «Чемоданы»… хм… криминалисты нашей лаборатории еду со столов уже поскребли в пробирки, все открытые бутылки забрали, сейчас в спальне орудуют…
— Когда и где их тела нашли?
— Отравленных? Вчера, в девять вечера. Это… в ихней спальне, на втором этаже. Одна из подруг поднялась наверх, когда те к столу задерживались…
— Я сержанту уже рассказывала! — Снова встряла Анна Николаевна, поспешно раскуривая новую сигарету. — Гости собрались, дождались молодожёнов с загсу… те в спальню вроде как помыться-переодеться пошли. Ну мы покушали и взялись за танцульки, а молодых всё нет и нет…
Вся компания уже прошла в дом, в гостиную, и Антон оказался центром внимания трёх десятков уставших, полуспящих гостей. Это была публика, состоявшая большей частью из молодёжи, разодетой и нахохленной до той степени, в которой даже слепой не мог не заметить их отличительно высокий статус от иных прямоходящих. Атлетически сложенные парни и хрупкие девушки, солидные парочки, несколько одиночек, три старушки… Последние явно были не к месту.
