33-я армия в битве за Москву полностью

Однако 8-й мотопехотный полк в этот период времени не предпринимал никаких активных действий, с трудом отражая атаки танков и пехоты 1-й гв. мсд.

По воспоминаниям неприятеля, не дождавшись подхода подразделений 29-го мотопехотного полка, командир 8-го мп подполковник Денкерт в середине дня 2 декабря дал команду на отход в исходное положение, резонно предположив, что скоро этой возможности может и не быть. Из истории боевого пути 3-й мпд:

«…Ночью штаб дивизии поставил полк в известность, что в 08.00 к нему будет пробиваться 29-й полк. А когда до полудня 2 декабря от 29-го полка не было получено никаких известий, командир 8 пп подполковник Денкерт решил возвратиться на исходную позицию: впереди 3-й батальон, сзади 2-й батальон. Между ними находились раненые, а также транспортировались погибшие. . В 20.30 полк прибыл на плацдарм Ермаково, который оборонялся 1-м батальоном 8-го полка, 3-м батальоном 29-го полка и 11-й ротой 8-го полка, которая смогла пробиться сюда. Здесь командование полка узнало, что 29-й полк из-за высоких потерь, понесенных во время наступления на Наро-Фоминск, не смог участвовать в вышеупомянутом прорыве. 8-й полк, без 1-го батальона, оставшегося держать плацдарм, отошел в Костино»[520].

Однако архивные документы 3-й мпд противника свидетельствуют о том, что решение об отходе в исходное положение принял не командир 8-го мотопехотного полка, а на это был получен приказ командира 3-й мпд генерала К. Яна. Таким образом, попытка врага окружить Наро-Фоминск закончилась полным провалом. В то время, когда 258-я пд пыталась спасти свой 458-й пп, который также должен был участвовать в решение этой задачи, подобная участь постигла и 3-ю мотопехотную дивизию.

В ходе изучения радиопереговоров штаба 3-й мпд со штабом 8-го мп стало известно, что еще в 2 часа ночи 2 декабря штаб полка отправил в штаб дивизии радиограмму следующего содержания:

«Когда 29-й мп выступит в направлении 8-го? По нам продолжают вести огонь, враг не перестает атаковать. Запрашиваю, где соседи?»[521].

Как видно, неприятель был на грани паники.

В 8.45 очередная его радиограмма:

«Сильные атаки врага, срочно требуется помощь силами 29-го пехотного полка»[522].

В 13.25 – еще одна радиограмма из штаба 8-го мотопехотного полка:

«Ввиду того что прибытие Кюстера[523] в пункт 26[524] абсолютно не гарантировано, прошу разрешения на отход в район танковой школы. Еще одну ночь удержаться на позиции без тяжелого вооружения, боеприпасов и продовольствия невозможно. В данный момент имеем около 30 раненых. Эвакуировать нет возможности. Прошу срочно дать ответ»[525].

Только после этого сообщения штаб дивизии дал разрешение на отход, одновременно отправив в адрес штаба 8-го мотопехотного полка кодограмму следующего содержания:

«Объединение с Кюстером (29) в районе танковой школы. Кюстер предупрежден о необходимости работать навстречу»[526].

Одновременно с началом отхода батальонов 8-го мп вражеская артиллерия открыла огонь по подразделениям 1-й гв. мсд, находившимся в районе д. Ново-Федоровка. В своем докладе в штаб 20-го армейского корпуса вахмистр Вальдов рассказывает о том, как он проходил: