«В дивизию я попал в составе Харьковского коммунистического батальона, сформированного из добровольцев-коммунистов и комсомольцев, в основном студентов вузов, учащихся техникумов и выпускников средних школ. Батальон был сформирован в сентябре, обмундирован и наспех обучен в 4-м запасном полку в военном лагере г. Святогорска.
1 октября ночью нас подняли по тревоге, погрузили в эшелоны и отправили под Москву. Добирались мы более двух недель, т. к. 3 октября фашисты захватили Орел. Из Москвы нас отправили в сторону Наро-Фоминска. Нам сказали, что надо помочь выйти из окружения Московской ополченческой дивизии. Бой был жестоким, и мы понесли большие потери. Но дивизия, или ее остатки, точно не знаю, из окружения вышли. В нее нас и влили…»[86]
В это же время в районе Ташировского поворота с группой бойцов и командиров численностью около 150 человек вышел из окружения командир 1283-го сп 60-й стрелковой дивизии майор Н. А. Беззубов. Узнав об этом, генерал-лейтенант М. Г. Ефремов приказал майору Беззубову объединить под своим командованием остатки двух полков в отдельный отряд и занять оборону по восточному берегу реки Нара, правее 175-го мсп 1-й гв. мсд.
Отряду майора Беззубова волею судьбы будет суждено сыграть очень важную роль в обороне города. На протяжении всего периода боев севернее Наро-Фоминска бойцы и командиры отряда, а затем полка, под командованием майора Н. А. Беззубова с честью выполнят все задачи по обороне указанного им участка, нанеся врагу значительные потери. Большая заслуга в этом будет принадлежать умелому организатору, храброму и грамотному командиру, майору Беззубову[87] Николаю Александровичу, который уже через полтора месяца станет командиром 110-й стрелковой дивизии.
К исходу дня штаб 33-й армии во главе с генерал-майором А. К. Кондратьевым[88], несколько часов назад вступившим в эту должность, имел самые противоречивые сведения как о противнике, так и о положении своих левофланговых соединений. Продолжала вносить существенные коррективы в действие войск и непогода: дороги, вследствие распутицы, стали совсем непроходимыми не только для колесного транспорта, но и для гусеничной техники.
Исключительно сложная обстановка, сложившаяся на многих участках советско-германского фронта в первый период войны, вынудила командование Красной армии принять ряд мер, которые неоднозначно оцениваются вот уже на протяжении многих лет после окончания войны. Одной из них явилось создание заградительных отрядов. Приказ об их учреждении был издан Ставкой Верховного главнокомандования еще в середине сентября 1941 года, однако, вследствие отсутствия личного состава, в армиях и дивизиях не спешили с его исполнением, как это ни парадоксально звучит. А там, где они и были сформированы, то, как правило, участвовали в отражении наступления противника в одной цепи вместе с боевыми подразделениями. Выше уже приводилась оперативная сводка штаба 222-й сд, в которой отмечалось:
«…6. Заградбатальон обороняет район РАДИОНЧИК»[89].
События последних дней в полосе действия войск Западного фронта, многочисленные факты самовольного оставления занимаемых рубежей, а порой и просто бегства с поля боя, как это произошло с 1291-м стрелковым полком 110-й сд, заставили командование Западного фронта вновь вспомнить об этой чрезвычайной мере.
21 октября 1941 года в адрес военных советов армий был отправлен приказ за подписью генерала армии Г. К. Жукова и члена Военного совета фронта Н. А. Булганина. В приказе требовалось в двухдневный срок сформировать в каждой стрелковой дивизии заградительный отряд численностью до батальона, в расчете по одной роте на стрелковый полк, подчиненный командиру дивизии и имеющий в своем распоряжении, кроме обычного вооружения, средства передвижения в виде грузовиков, несколько танков и бронемашин.
В соответствии с изданным приказом на заградительные отряды возлагалась следующая задача:
«…прямая помощь ком. составу в поддержании и установлении твердой дисциплины в дивизиях, приостановка бегства, одержимых паникой военнослужащих, не останавливаясь перед применением оружия, ликвидировать инициаторов паники и бегства, поддержка честных боевых элементов дивизии, не подверженных панике, но увлекаемых общим бегством»[90].
Однако Наро-Фоминской земле не пришлось увидеть в действии заградительные отряды в том виде, как это показывается в некоторых художественных фильмах о войне, когда они становились последней преградой на пути отступавших войск.
Обстановка в районе Наро-Фоминска усугубилась еще и тем, что вражеская авиация во второй половине дня нанесла сильный удар по городу и его окрестностям с воздуха, причинив им большие повреждения. Значительный урон в личном составе понесли и обороняющиеся подразделения. Воспрепятствовать активным действиям авиации противника пока было нечем. Наша авиация была малочисленной. Главные надежды в решении этой важной задачи связывались с 1-й гвардейской мсд, в составе которой имелось достаточное количество средств противовоздушной обороны.
