Третий сёгун Иэмицу обожал поединки на мечах. Однажды, намереваясь посмотреть, как один из лучших его фехтовальщиков будет демонстрировать свое искусство, он приметил среди собравшихся прекрасного наездника по имени Сува Бункуро и тут же обратился к нему с просьбой выступить. Бункуро ответил, что почтет за счастье, если только ему позволят сражаться верхом на коне, добавив, что верхом он может поразить любого. Иэмицу с восторгом велел своим фехтовальщикам сразиться с Бункуро в том стиле, который он предпочтет. Как оказалось, Бункуро хвастал не зря. Управляться с мечом, удерживаясь на спине у испуганной лошади, в те времена мог не всякий, так что Бункуро без труда управлялся со всеми всадниками, которые только приближались к нему. Раздосадованный Иэмицу велел Муненори выйти против наездника. Хотя Муненори и не собирался биться в тот раз, он беспрекословно повиновался. Когда его лошадь приблизилась к Бункуро, Муненори вдруг резко натянул поводья и плашмя ударил коня соперника деревянным мечом по носу. Конь Бункуро встал на дыбы, и, пока знаменитый наездник пытался удержаться в седле, Муненори столкнул его вниз.
Итак, весной 204 года до н. э. Сципион отплыл в Африку и высадился близ Утики, поселения, расположенного недалеко от Карфагена. Захваченные врасплох карфагеняне растерялись было, но быстро собрались и сумели задержать войска Сципиона на небольшом полуострове на подходе к городу. Римляне попали в незавидное положение. Если бы Сципиону удалось обойти противника, стоявшего на пути, он сумел бы, будучи в сердце вражеской страны, обернуть ситуацию в свою пользу, но это представлялось абсолютно невыполнимым – не было никакой надежды прорвать плотное карфагенское оцепление. Долгое пребывание в западне было чревато весьма серьезными последствиями: припасы рано или поздно подошли бы к концу, а это означало неминуемое поражение. Сципион начал переговоры, а тем временем пытался выведать как можно больше о карфагенской армии.
Вестники Сципиона сообщили ему, что у неприятеля два лагеря: один для армии карфагенян, другой – для союзников, нумидийцев. Лагерь союзников представлял собой беспорядочное скопление тростниковых хижин. У карфагенян он казался более упорядоченным, но постройки в нем были из тех же легковоспламеняющихся материалов.
Прошло несколько недель. Сципион, казалось, пребывал в нерешительности. Он то начинал переговоры с карфагенянами, то внезапно сворачивал их. Но вот однажды ночью люди Сципиона незаметно прокрались в лагерь нумидийцев и подожгли тростниковые хижины. Пламя стремительно распространялось, африканские солдаты, спасая свои жизни, разбегались во все стороны. Разбуженные шумом от поднявшегося переполоха, карфагеняне открыли ворота, чтобы прийти на выручку союзникам, но в суматохе никто не заметил римлян, которые сумели пробраться и в карфагенский лагерь и поджечь его. В этой ночной битве противник понес громадные потери – почти половина солдат погибли, остальные отступили в Нумидию и Карфаген.
Теперь Сципиону путь был открыт. Он брал город за городом, продвигаясь также быстро, как раньше Ганнибал по Италии. Затем римлянин высадил войска в порте Тунис, откуда были видны стены Карфагена. Теперь пришла очередь паниковать карфагенянам. Ганнибал, великий полководец, был незамедлительно отозван из Италии. В 202 году до н. э., после шестнадцати лет военных действий в опасной близости от Рима, он все же был вынужден оставить Италию.
