334. полностью

Самым замечательным, однако, в курсе утопии было то, что он словно магнит притягивал к себе других начинающих писателей нетривиальных, скажем так, направлений. Кроме Чарльза Диченцо, с которым я познакомился годом раньше в студии короткого рассказа, руководимой Боденом, курс посещали также Джон Клют и Джерри Мундис. Члены этой троицы были неразлучными приятелями. В качестве курсовой утопической работы Джерри Мундис писал настоящий НФ роман. Более того, он уже успел продать один из рассказов в журнал, и это доказывало, что подобный подвиг можно повторить. Я сразу же записал себя в соперники Мундису, хотя никто не признавал меня таковым до тех пор, пока в Фэнтэстик Сториз не появился Двойной отсчет. После моего дебюта наше соперничество превратилось в долгую и веселую игру, в чехарду с литературной подкладкой.

Рассказывая все это, я не отклоняюсь от темы. Радость интеллектуального товарищества (вот еще одна немодная в наши дни добродетель), дружеское соревнование является отличным источником энергии для писателей, особенно начинающих, тех, у кого нет иной аудитории и других критиков, кроме самих себя. Основная причина, по которой стоит посещать писательские курсы, заключается в том, что там можно найти кого-нибудь, кто движется вперед как раз с той скоростью, какая тебе нужна.

Я не подавал Двойной отсчет в качестве курсовой работы. Та утопия (а вернее - антиутопия), которую я сдал, называлась Размышление об общественном устройстве и контроле над обществом США. Позднее я продал ее доброй и мудрой Сил Голдсмит. В каком-то смысле Размышление тоже может претендовать на звание первого напечатанного рассказа, поскольку изо всех опубликованных мною произведений он написан самым первым. Хотя, строго говоря, это не рассказ, а скорее, пародийное эссе, в то время как Двойной отсчет увидел свет раньше и писался именно с целью публикации. Я упоминаю здесь Размышление, потому что, написав его, я впервые ощутил душевный подъем, уверенность, что я наконец-то могу быть не хуже других. А без этой уверенности не было бы и Двойного отсчета.

Больше, пожалуй, вспоминать нечего. В частности, я не помню, откуда взялась «идея» рассказа (в чем бы она ни заключалась). Не помню даже, была ли она обдумана после того, как я решил, что Настало Время. А может быть, все было иначе, и мне просто приятно так думать.

Не исключено, что если смотреть объективно, то и моя школьная речь, и несчастный Двойной отсчет вовсе не столь безнадежно плохи, как я здесь изобразил. Джудит Меррил, Господь ее благослови, в своем обзоре в антологии Лучшее за год поместила рассказ в список «Достойны внимания». И все-таки, размышляя о том, как бы заставить новых читателей познакомиться с Двойным отсчетом, я не могу придумать ничего вернее той мысли, что вдохновляла меня давным-давно, когда я читал подобные рассказы в журналах:

«Разумеется, ты можешь написать лучше».

На Земле существует разумная жизнь. Появившись после тысячелетий полного отсутствия, она принялась расцветать в этом месте с быстротой и энергией, представляющей постоянный источник восхищения для всех членов научной экспедиции. Разумность умножается и возрастает в степенной прогрессии. Даже за время нашего краткого пребывания земляне достигли значительного продвижения вперед. Они расселились внутри своей маленькой солнечной системы и теперь осваивают межзвездные перелеты.

Мы не можем долее скрывать от них существование Империи.

И вместе с тем (вещь столь же невообразимая, как √−1) земляне являются рабами! Доказательства чему представлены на каждой странице исследовательского отчета.

Их хозяева — неживые существа. По крайней мере, они не обладают жизнью в том значении термина, в котором он используется во всей галактике. Они… насколько может передать это неточное уподобление… обычные машины! Машины не живут, и тем не менее, в этом мире, на Земле, они достигли уровня развитости и самоуправления до сего дня беспрецедентного. Каждый землянин — жертва и раб указанных механизмов. Даже самые благородные предприятия земной расы запятнаны этими почти симбиотическими отношениями.

Земляне достигли звезд, но они вовлекли в экспансию свои механические члены. Они вопрошают вселенную, но их мысли являются мыслями машин. Если Империя не предпримет немедленных шагов для освобождения от сей странной тирании, она рискует опоздать. Данные машины не представляют никакой практической ценности. Они не делают ничего, что существо, одаренное интеллектом, не могло бы исполнить с большим коэффициентом полезного действия. В то же время, они внушают страх, ужас и даже, должен признать, странное желание довериться им.

Машины нужно уничтожить.