— Ах, да. Все же наш главный козырь не монополия на шерсть проглотов, а совершенство общественных институтов. Здесь нет преступлений, а также войн, политики или голода, и болезни практически неизвестны. Утопяне не испытывают алчности, зависти, злобы, лени и не терзаются плотскими страстями.
— Ну-ну. Каждый вечер перед дверью моей комнаты собирается толпа. Согласен, это скорее приятно, но может показаться неожиданным на родине Совершенства.
Гид попытался скрыть улыбку.
— Это потому, что вы иностранец. Некоторое романтическое очарование сопутствует вашему особому статусу. Нечто вроде ауры. Но в целом наш народ имеет очень умеренные аппетиты. Пуританство ему тоже не свойственно. Я полагаю, пребывание здесь вам доставило удовольствие?
— О, конечно!
— Наша кухня?
— Превосходна. Я, кажется, поправился килограммов на пятнадцать.
Гид бросил оценивающий взгляд на фигуру посетителя, затем, по-видимому, удовлетворенный, кивнул головой.
— Привыкнув к изобилию, начинаешь находить свою прелесть в умеренности. Но я здесь не для того, чтобы читать нравоучения. Как вам наш климат?
— Морской бриз как раз то, что нужно. Ваши техники просто гении.
— А наши школы, больницы, дороги, общественные строения?
— В данных областях вы недостижимый эталон для всей галактики. Должен добавить, что и частные резиденции, в которых мне довелось побывать, являют собой пример сдержанного расточительства.
— Вам были показаны первые попавшиеся.
— Я хорошо знал, еще до прибытия, что ваши деятели искусств, ваши ученые…
— Практически все жители, — вставил гид.
— …не имеют себе равных.
— И тем не менее, вы отказываете этому миру в праве называться Утопией?
— Утопия? Не может быть! — вскричал посетитель. — В яблоке всегда есть червяк. Я пока еще его не нашел, но знаю, что он точно имеется. Несправедливость присуща человеческой натуре.
— Какая жалость! А я надеялся, что вы согласитесь стать полноправным гражданином.
— Гра…?
Посетитель икнул от неожиданности и позволил своим ста двадцати пяти килограммам медленно опустится на парковую скамейку.
— Да. Но, учитывая…
— Дайте мне эти бумаги.
— А как же с вашим качеством представителя Федерации?
— Я отказываюсь от своего статуса и отрекаюсь от прежнего гражданства. Где нужно расписаться?
— Здесь. И тут. И там. Очень хорошо.
Человек втиснул документы в маленький кожаный портфель.
— Мне кажется, что с такой иммиграционной политикой Новая Катанга вскоре столкнется с перенаселенностью.
— Наоборот. Любая закрытость неоправданна и, в конечном счете, вредна. Всякое общество нуждается в свежей крови. К тому же, численность нашего населения, несмотря ни на что, остается постоянной.
— Ну что ж, у меня есть желание отпраздновать мою натурализацию.
— Мы можем пойти на утреннее представление в Национальном Аудиториуме. Как и все остальное в Утопии, вход бесплатный. Это зрелище для любителей сильных ощущений, оно немного напоминает цирковые игры Древнего Рима.
Новоиспеченный гражданин приподнял бровь.
— В Утопии?
— Нам нужно освобождаться от легкой тяги к агрессивности.
Они взошли по мраморным ступеням Большого Цирка.
— Не подождете меня немного в ложе? Нужно согласовать еще кое-какие дела.
Посетитель проник в ложу через монументальные двери, украшенные тяжелыми инкрустациями из золота. Со своего места он имел прекрасный вид на площадку. Все утопяне, сидевшие на скамьях сверху и напротив, внезапно прервали свои разговоры и, одновременно повернувшись, уставились на него. Новый гражданин узнал многих женщин, с которыми недавно познакомился, и помахал им рукой. Они поприветствовали в ответ, а одна из них сняла свой шарфик из чистой тонкой шерсти проглота и бросила в его направлении. Шарфик, подхваченный теплым воздухом Аудиториума, взлетел и, грациозно порхая, спланировал на арену. Кое-где на скамейках раздались разрозненные аплодисменты.
Дальние края зала, в отличие от ярко освещенной центральной части, тонули в полумраке. На другой стороне площадки, напротив посетителя, металлически лязгнув, раскрылись решетчатые ворота, и из них вышли проглоты своей необычной гибкой и вихляющей походкой, поразительной у таких крупных созданий. Сделав круг по арене, они остановились прямо под ложей нового гражданина и заскулили, приоткрывая устрашающие клыки.
С почти неслышным щелчком ложа освободилась от зажимов и выдвинулась вперед. Затем, медленно раскачиваясь, опустилась на площадку.
Зрители исступленно заревели, и проглоты, подобно гривастым антилопам, стремительно перепрыгнув через перила ложи, принялись рвать на части новоиспеченного гражданина Утопии. И по мере того, как они жадно заглатывали огромные куски жирной плоти, присутствующие видели, что их шерсть теряет тусклый оттенок никеля и приобретает новый цвет, средний между сверканием полированной стали и нежным блеском шелка.
