Филиппа приготовила им с Уильямом ужин, и они сели за стол у огня, который Уильям развел в камине гостиной. Они мало говорили, но ни одному из них не было скучно. Филиппа заметила, как непослушная челка спадает на лоб Уильяма, и подумала, как красиво это будет выглядеть, когда он состарится.
На следующее утро она отправилась в церковь, опираясь на руку Уильяма, и мужественно выстояла всю церемонию. Когда служба закончилась, Уильям вновь проводил ее в дом отца, который был заполнен многочисленными друзьями священника.
— Не надо думать о нем плохо, — сказал Филиппе церковный староста Грамп. — Вы были всем для своего отца, и он строжайше запретил сообщать вам о его болезни, поскольку боялся, что это помешает вам получить премию Чарльза Олдхема. Она ведь так называется?
— Да, — ответила Филиппа. — Только теперь все это так неважно…
— Она получит эту стипендию в память об отце, — сказал Уильям.
Филиппа посмотрела на него и в первый раз поняла, что он и в самом деле хочет ее победы.
На ночь они остались в доме отца, а в четверг отправились обратно в Оксфорд. В десять часов утра пятницы Уильям вернулся в колледж Филиппы и попросил привратника пригласить мисс Джеймсон для разговора.
— Прошу вас подождать, сэр, — сказал привратник, провожая Уильяма в небольшую комнату для гостей. Затем он поспешил на поиски мисс Джеймсон. Через несколько минут они вернулись вместе.
— Господи, что ты тут делаешь?
— Я приехал, чтобы свозить тебя в Стратфорд.
— Но у меня еще даже не было времени, чтобы распаковать вещи, которые я привезла из Брокенхерста.
— Немедленно выполняй то, что тебе говорят. Даю тебе пятнадцать минут.
— Ну конечно, — сказала она. — Кто я такая, чтобы не подчиниться приказам следующего лауреата Чарльза Олдхема? Я даже позволю тебе зайти на минуту в мою комнату и помочь мне распаковаться.
Брови привратника поднялись до козырька его фуражки, но он сохранил молчание из уважения к недавней утрате мисс Джеймсон. И вновь Уильям был удивлен тем, что за все три года ни разу не был в комнате Филиппы. Бывало, он перелезал стены женских колледжей, чтобы встречаться с девушками разной степени глупости, но никогда не был у Филиппы. Он сел в изножье кровати.
— Нет, не туда, безмозглое существо. Горничная только что заправила ее. Все мужики одинаковы, никогда им не сидится в кресле.
— Нет, однажды я сяду в кресло, — сказал Уильям. — И это будет кресло профессора английского языка и литературы.
— Пока я в университете, этому не бывать, — парировала Филиппа, исчезая в ванной комнате.
— Добрые намерения — это одно, а талант — совсем другое, — прокричал он ей в спину, внутренне обрадовавшись возвращению ее игривого настроения.
Через пятнадцать минут девушка вышла. На ней было платье с желтыми цветами, аккуратным белым воротничком и такими же манжетами. Уильяму показалось, что она даже чуть-чуть накрасилась.
— Если нас увидят вместе, это не пойдет на пользу нашей репутации, — усмехнулась Филиппа.
— Я уже подумал об этом, — сказал Уильям. — Когда меня спросят, я скажу, что ты — часть моей благотворительной акции.
— Твоей акции?
— Да, в этом году я помогаю сиротам.
Филиппа отметила в книге колледжа, что будет отсутствовать до полуночи, и два студента отправились в Стратфорд, сделав в Бродвее остановку на обед. Во второй половине дня они катались на лодке по реке Эйвон. Уильям рассказал Филиппе о своем кошмарном приключении на плоскодонке. Она призналась, что ей об этом уже известно. Тем не менее они без потерь пристали к берегу — возможно, потому, что на веслах сидела Филиппа. Затем они посмотрели на Джона Гилгулда в роли Ромео и поужинали в «Грязной утке». За ужином Филиппа безжалостно атаковала Уильяма.
Вскоре после одиннадцати они отправились в обратную дорогу. Филиппа погрузилась в полудрему, поскольку звук мотора все равно заглушал разговор. До Оксфорда оставалось около сорока километров, когда «ровер» внезапно остановился.
— Я думал, — сказал Уильям, — что, когда датчик топлива показывает ноль, в баке остается, по крайней мере, четыре литра.
— И теперь ясно, что ты ошибался, причем уже не в первый раз. Раз ты такой тонкий провидец, тебе придется самостоятельно добираться до ближайшего гаража. Ведь ты же не думаешь, что я составлю тебе компанию? Я останусь здесь в тепле.
— Но отсюда до Оксфорда нет ни одного гаража, — запротестовал Уильям.
— Тогда тебе придется нести меня, я слишком устала, чтобы идти.
— Я не пронесу тебя и пятидесяти метров после такого обильного ужина и выпитого вина.
— Я немало озадачена тем, Уильям, как ты умудрился получить наилучшие оценки по английской литературе, когда не можешь прочитать даже показания топливного датчика.
— Остается только одно, — сказал Уильям. — Нам нужно будет дождаться первого утреннего автобуса.
Филиппа забралась на заднее сиденье и не сказала больше ни слова, а потом заснула. Уильям надел шляпу, шарф и перчатки и скрестил руки на груди, чтобы сохранить тепло. Он потрогал рыжий завиток волос девушки, затем снял пальто и накрыл ее.
