Первой в начале седьмого проснулась Филиппа. И сразу же застонала, когда попыталась распрямить затекшие конечности. Она разбудила Уильяма и спросила, не будет ли его отец так любезен купить ему машину с более удобным задним сиденьем.
— Но это самая модная модель, — ответил Уильям, осторожно потирая шею, перед тем как надеть пальто.
— Но она не едет и не поедет никуда без бензина, — воскликнула Филиппа, вылезая из машины, чтобы размять ноги.
— Да, я позволил ей остаться без бензина, и тому есть причина, — сказал Уильям, выходя вслед за ней.
Филиппа ждала разъяснений, не выказывая удивления.
— Мой отец сказал мне, что если я проведу ночь с официанткой, то мне просто следует заказать еще одну кружку пива, но если я проведу ночь с дочерью священника, мне придется жениться на ней.
Филиппа засмеялась. Уильям — уставший, небритый и в пальто — попытался встать перед ней на одно колено.
— Что ты делаешь, Уильям?
— А сама-то ты что думаешь, глупая женщина?! Я собираюсь просить тебя выйти за меня замуж.
— Я буду счастлива отклонить твое предложение, Уильям. Если я приму его, мне придется остаток жизни провести на дороге между Оксфордом и Стратфордом.
— Но ты выйдешь за меня, если я получу премию Чарльза Олдхема?
— Поскольку я ничуть не сомневаюсь, что этого не случится, я могу спокойно сказать «да». А теперь встань с колен, Уильям, пока тебя не приняли за бродягу.
Первый автобус в ту субботу прибыл в пять минут восьмого, и на нем Уильям и Филиппа вернулись в Оксфорд. Филиппа отправилась в свои комнаты, чтобы отлежаться в горячей ванне, а Уильям наполнил канистру и возвратился к брошенному «роверу». Затем он поехал прямо в Сомервиль и снова попросил мисс Джеймсон выйти к нему. Она спустилась через несколько минут.
— Как, опять ты? — удивилась Филиппа. — Мало мне проблем на сегодня!
— А что случилось?
— Я же после полуночи не вернулась и оставалась без сопровождения.
— У тебя было сопровождение.
— Именно это их и беспокоит больше всего.
— Ты сказала им, что провела ночь со мной?
— Нет. Я не возражаю, если люди вокруг сочтут меня ветреной, но я не хочу, чтобы у них возникли сомнения в моем тонком вкусе. А теперь, прошу, уезжай! Я с ужасом думаю, что ты сможешь выиграть премию Чарльза Олдхема, и мне придется провести остаток жизни с тобой.
— Ты же знаешь, что я непременно выиграю, так почему же тебе не переехать ко мне, чтобы начать жить вместе прямо сейчас?
— Я понимаю, что сегодня стало модным спать с кем попало, Уильям, но это — моя последняя неделя свободы, и я намерена насладиться каждым ее мгновением, особенно в свете того, что мне придется рассмотреть перспективу самоубийства.
— Я люблю тебя.
— В последний раз, Уильям, прошу тебя, уезжай. Но, если ты не получишь премии Чарльза Олдхема, не смей больше показываться в Сомервиле.
Уильям ушел в жадном ожидании результатов конкурса. Если бы он знал, как сильно она хочет его победы, то смог бы заснуть ночью.
Утром в понедельник они заранее прибыли в экзаменационный зал и вместе с остальными участниками с нетерпением ждали объявления результатов. С десятым ударом часов в зал вошел председатель экзаменационной комиссии, в полном облачении академика. Он медленно прошел по залу и, пытаясь сохранить безразличный вид, прикрепил к доске листок бумаги. Все студенты бросились к нему, только Филиппа и Уильям остались на своих местах.
Из толпы вокруг объявления выскочила девушка и подбежала к Филиппе:
— Отличная работа, Фил. Ты победила.
Когда Филиппа обернулась к Уильяму, в ее глазах стояли слезы.
— Могу я присоединиться к поздравлениям? — сказал он поспешно. — Ты, конечно же, заслужила премию.
— Я хотела кое-что сказать тебе с субботы.
— Ты и сказала. Чтобы я больше не смел появляться в Сомервиле.
— Нет, я хотела сказать, что люблю тебя больше всего на свете. Не странно ли это?[1]
Уильям пристально посмотрел на нее. Невозможно было ответить лучше, чем Беатриче:
— Странно, как вещь, о существовании которой мне неизвестно, — нежно произнес он.
Один из приятелей по колледжу хлопнул Уильяма по плечу, схватил за руку и бешено затряс.
— Отличная работа, Уилл.
— Второе место недостойно похвал.
— Но ты победил, Уилл.
Филиппа и Уильям уставились друг на друга.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Уильям.
— Именно то, что ты слышал. Ты завоевал Чарльза Олдхема.
Филиппа и Уильям подбежали к доске и прочитали сообщение. Оказывается, экзаменаторы не смогли на сей раз отдать предпочтение одному студенту и поэтому было принято решение разделить премию между двумя победителями.
Они в молчании не сводили глаз с объявления на доске. Наконец Филиппа закусила губу и тихим голосом сказала:
— Что же, в конечном итоге ты неплохо сыграл эту партию. Ладно, я беру тебя; но, клянусь дневным светом, беру только из сострадания.
Уильям не нуждался в подсказках:
— Я не решаюсь вам отказать; но, клянусь светом солнца, я уступаю только усиленным убеждениям, чтобы спасти вашу жизнь; ведь вы, говорят, дошли до чахотки.
И к радости сокурсников и удивлению профессора они обнялись.
