— Кажется, мир я нашёл, — раньше я никогда не слышал, чтобы в моём голосе звучало столько уверенности. Так много, что она резко контрастировала с мягким «кажется», прозвучавшим первой ноткой в начале фразы.
— Мой? — и на пустом лице нарисовалась ухмылка. — Любопытно.
— Да, — сейчас мне казалось естественным говорить. Мы на мгновение поменялись ролями. — Да, ваш мир, любезный мой безымянный гость. Это удивительное чувство, вам оно, должно быть, тоже знакомо. Открывать новый мир. Распахивать очередную дверь, за которой и драконы, и левиафаны, и весна, да мало ли что там, за такой-то дверью, да?
— И где же этот мир?
Но теперь был мой черёд приложить палец к губам. Я встал со стула и приблизился, а гость мой отшатнулся, но не сумел сделать ни шагу назад.
— Открытие происходит не сразу, не внезапно. Все полагают, что начало в двери. Но нет, оно задолго до. В предчувствии, в предощущении, почти в дремотном состоянии. Материя миров сплетается, образует новое полотно, касаешься нитей и… уже знаешь. Двери нет, но знаешь.
Я, ничего не опасаясь, положил ладонь на его грудь. Тело под моими пальцами дрожало и гудело, точно на самом деле он был трансформатором, будкой, переполненной энергией, чем-то таким же странным.
— Правда именно в этот момент, — продолжал я. — Дверь уже существует. И я могу её открыть.
Он — лишённый голоса и своих рассказов — смотрел на меня без опаски и злобы, без любопытства, но с внезапным пониманием. И по едва дрогнувшим губам я прочёл одно лишь слово.
«Открой».
Мои пальцы нащупали ручку, я нажал её, дёргая дверь резко на себя. И… мой гость исчез. Посреди кухни маячил только дверной проём. Мир, ищущий сам себя, дверь, находящаяся внутри собственного осознания. Странно.
Проём разом схлопнулся, потому что я не собирался переступать порога.
На столике осталась лишь чашка с недопитым брусничным чаем с ноткой медового полудня.
========== 107. Открытки от никого ==========
Ветер принёс целую груду открыток, и я с самого утра перебирал их, раскладывая в ровные пачки. Они прибыли из разных миров, маленькие и большие, цветные, чёрно-белые, нарисованные акварелью. Рассматривая одну за другой, я задавался, пожалуй, единственным вопросом — как же так вышло, что все адресованы мне?
Поначалу мне казалось, что я знаю, кто отправитель, но затем и тут меня одолели сомнения, так что к вечеру я оставил все на рабочем столе и вышел на балкон, стремясь отдохнуть от причудливых изображений и всё-таки поймать за хвост разбегающиеся мысли.
Ветер пока не унялся, шумел по крышам, носил лепестки, тягал за косы едва распустившиеся деревья. Он был нездешний, этот ветер, но при том не чужой. Наблюдая за ним, я позабыл, что меня тревожило. Очнулся позже, когда закатное солнце блеснуло последний раз в окнах домов и угасло.
Пришла ночь, а у меня не было ответов, не было даже мыслей по этому поводу, только ворох открыток и всё…
Улыбнувшись, я облокотился на перила и вгляделся в небо. Может, оно знает? Уж точно видело… Или звёзды могут ему нашептать.
— Хэй, — кто-то неожиданно тронул меня за плечо.
Оглянувшись, я увидел девушку, лицо её казалось знакомым, но из памяти постоянно ускользало имя.
— Привет, — откликнулся я.
— Я — с ветром, — пояснила она, и отчего-то стало спокойнее. — О чём задумался?
— Об открытках, — ответил я и тут же понял — она из тех, кто парит на воздушной волне, не странница, а нечто другое, сёрфер.
— О, сегодня такой день, почтовый, — склонив голову набок, она усмехнулась. — Что тебе интересно?
— Почему я и от кого.
— От никого, — и теперь она запрыгнула на перила, поболтала ногами. — Так бывает. От никого. Почти как от всего мира сразу, но…
Кажется, я её понял, однако с таким ответом первый вопрос утратил смысл, и я ничего не стал уточнять.
— Зато они не исчезнут, никто не попросит их назад, — заявила мне сёрфер.
— А другие разве исчезли бы? — удивился я.
— Порой случается, когда уходит почтовый день… Вот как сейчас, — она выхватила прямо из воздуха письмо и протянула мне конверт. — Это — тоже твоё.
Простой конверт, где стояло только моё имя, было даже немного страшно открывать. Однако я вытащил из него сложенный вдвое листок бумаги. Вместо слов на нём были только странные знаки. Кажется, я улавливал смысл, и всё же не вполне.
Она же наблюдала, продолжая улыбаться.
— Иногда послания странные.
— Да уж, — я сунул письмо в карман. — Впрочем, можно привыкнуть, если это происходит часто.
— Можно, но почтовый день редкость, — она посмотрела вниз. — И мне скоро пора улетать. Ветер собирается прочь.
— Что ж, счастливого пути.
Мы встретились взглядами, а потом она исчезла — порыв ветра пронёсся столь стремительно, что и не заметить было, как же именно справляется с ним сёрфер.
***
В комнате я вновь пересмотрел открытки от никого и отправил их наконец в коробку. Пускай хранятся там, когда-нибудь снова возьму их в руки.
