Я и сам стал островом, наполненным птичьим гамом, острыми листьями осоки, рогозом и камышом сразу. Я стал лесистой кроной, песком, который лижет река, тропой, по которой пугливые косули идут на водопой, старым пнём, где дремлет гадюка, свернувшись кольцами.
Я наполнился ветром, и дождём, и солнцем, и теплом, и вечерней прохладой. Я пробился родниками, отстроился городом и рассыпался в пыль, потому что стал сразу и временем.
Сон был не сон, а реальность — не реальностью. Мир был не миром, смерть — не смертью, и только жизнь казалась сама собой. Закрывая глаза, я видел себя, вырастающего тысячью ветвей, открывая, узнавал себя в небосводе, в скалистых уступах, в водопаде, низвергающемся в океан.
Я проснулся новым. Прежним. Тем же, но другим.
***
Сказки — миры.
Мой голос потерялся, а тело исчезло, и я стал прозрачным и чистым. Я обратился звуком падающего лепестка, шёпотом трав, мягким шелестом уснувшей дубравы. Сквозь меня лился лунный свет, обращая и меня в себя.
В какой-то миг я потерялся и растворился.
И нашёл себя лишь утром, снова на маленьком островке, что качался на волнах реки, никого не тревожа.
Птицы пели хвалу рассвету, рядом с моей ладонью сидела изумрудная, как драгоценность, золотоглазая лягушка, тёмные пятна на её влажной коже казались изумительным рисунком, который был достоин кисти величайшего мастера. Я бы мог легко поймать её, рассмотреть, но мне не хотелось шевелиться. И утро текло сквозь нас обоих, и звенело, и пачкало нам лица росой.
В этом мире не было дверей, он отпустил меня с ветром, рассеял с пылью, смерчем я возник уже на пороге своего дома.
***
Близилась ночь.
— Всё-таки ты странник или сказочник? — обнял он меня за плечи, не давая развернуться в руках.
— Тебе же должно быть виднее, — усмехнулся я. — Ты ведь знаешь абсолютно всё.
— Тут важно твоё мнение, а не некая истина. Что ты думаешь. Важно озвучить, а не прочесть, понимаешь?
Я откинулся ему на плечи, он прижал к себе крепче.
— Могу только сказать, что скучал по тебе, брат.
— Ну уж это я знаю.
Между нами пролилось молчание, но потом я всё же подобрал ответ:
— Я странник, который идёт по сказкам, сказочник, что путешествует иными мирами, и всё это вместе, и ничто из этого вовсе. Так тебе нравится?
— А тебе?
— Своей судьбой я доволен.
Всё как будто бы стояло на своих местах, где-то миры прорастали в сказки, где-то сказки творили новые реальности, и всё это было не объять. Но мы молчали, и минуты нашего объятия всё текли и текли.
Лишь когда он отпустил меня, я обернулся, чтобы посмотреть в его глаза.
— Подарю тебе сегодня связку ключей, — сказал он тут же, протянув на ладони крупное кольцо, где нанизаны были самые разные ключи, и маленькие, и большие, и старые, и будто только что родившиеся. — Найдёшь все двери к ним?
— Это задание?
— Это предложение поиграть, — он поправил светлые волосы и вмиг стал старше. — Поиграем?
— Хорошо, отчего бы и нет, — согласился я, пряча ключи в карман. — С тобой играть всегда интересно.
— Потому ты и скучаешь по мне.
И исчез. Как обычно.
Ночь стучалась в стёкла, плыла мимо туманом. Я устало размял плечи и поднялся в спальню. На постели спал, свернувшись клубком, кот, балконная дверь была распахнута, и ночная свежесть растеклась от пола и до потолка.
Мне ещё не хотелось спать, но я знал, что сон подхватит меня в тот самый момент, когда я решусь спуститься за чаем. Возможно, так и следовало поступить. Я опустил связку ключей на свою подушку. Первая дверь будет ждать меня во снах.
========== 134. Четыре из десяти ==========
Ключ легко повернулся в замке, дверь отворилась беззвучно, и я оказался на верхней площадке лестницы. Ступени уходили далеко-далеко вниз, в сияющий туман, растворялись в нём. Я помедлил, но иного пути тут не нашлось, так что, шаг за шагом, я начал спускаться, ожидая, что туман окажется прохладным и влажным.
Но он гладил меня жарким пухом.
Дым.
При этом воздух совсем не пропитался гарью, точно дым этот родился не от огня.
Спускаясь всё ниже, я никак не мог угадать, где же конец этой лестницы, куда она приведёт меня. Прежде я не встречал этого мира.
Эту дверь я нашёл среди сна, повернул в замке первый ключ из связки, но теперь было неясно, считалось ли это за верный ответ в нашей игре, или же мне следовало здесь сделать что-то ещё.
Впрочем, дым наконец-то расступился, а лестница обернулась одной лишь ступенькой. Я сделал последний шаг, замер на белом песке площадки, со всех сторон окружённой тёмными кипарисами. В центре площадки стояла скамейка, львиные её лапы попирали песок с истинной гордостью. А больше ничего тут не было.
Покрутив связку ключей в пальцах, я снова отправил её в карман. Не похоже, что тут пряталась ещё одна дверь или дверца.
