Я шёл всё дальше, и холмы бились в моём сердце, вот только покоя не приносили любимые виды. Я отчаянно хотел поймать эту сущность, в ней явно было столь мало от человека. Она могла причинить вред холмам, вред этому лесу. Покуситься и на Хозяина! Пусть мои силы были несоизмеримо меньше его, но работали мы обычно в совершенно разных направлениях, то, что мог сразить я, ему причинило бы боль.
Но сначала было бы неплохо понять, что за природа у чуждой сущности. Какое разрушение она в себе скрывает.
Я нашёл новое кострище, тоже ещё тёплое, совсем неподалёку. Чужак перемещался так быстро, так странно, что и предсказать, где он может быть, представлялось невозможным. Я слушал собственное сердце, напитал шаманский клинок кровью, но ничто не могло указать направления. Кого же я искал здесь, когда солнце уже устало покатилось к закату?
Наконец вновь показался Южный ветер, лицо его было непривычно печальным.
— Он нашёлся, нашёлся.
— И что с ним не так?
— Ты увидишь!
Мы вновь взлетели вместе, теперь ветер не обращался птицей, а нёс меня на невидимых руках. Среди лощины, где обычно молнии бьют, обагряя травы пламенем, спал Хозяин холмов и леса, на рогах же его устроилось, щерясь, тёмное существо, в нашем мире не имеющее имени.
— Зачем ты здесь? — спросил я его, высвободившись из ладоней ветра.
— А ты кто таков, чтобы спрашивать? — существо засмеялось. — Местный Хозяин спит, я за него.
— Нет, как бы крепко он ни спал, но это его владения, никому здесь не властвовать более, — возразил я. Напитавшийся кровью шаманский клинок легко взрезал саму реальность. Я открыл новую дверь, и она хищно оскалилась на существо. — Уходи!
— Откуда в тебе силы прогнать меня? Кто ты таков? — повторило оно, но всё же теперь считалось со мной и спрыгнуло с рогов. — Я пожру твоё сердце.
— Ты покинешь этот мир сейчас же, — хмыкнул я.
— Как можешь ты выгнать меня?
Но я знал то, чего не знает не странник. Когда дверь открывается для кого-то конкретного, она забирает с собой, не спрашивая.
Стоило существу сделать ещё только шаг, и притяжение неодолимой силы захватило его, затащило в пасть дверного проёма. Мне осталось только выбрать ключ и закрыть на два оборота.
Хозяин спал, но я не стал будить его. Южный ветер подбросил меня к дому.
— Интуиция ничуть не обманула тебя, — похвалил он.
— Порой мне бы хотелось, чтобы она ошибалась, — отозвался я, входя в дом. Осталось три ключа.
========== 138. Замочная скважина ==========
Осталось три ключа, но вот уже несколько дней, как двери не открывались и даже не маячили на горизонте. Лениво растекался жар уходящей весны, небо фарфоровой чашкой опрокинулось над городом, гудели пчёлы в саду, и эту дремоту, казалось бы, ничто не в силах разорвать.
Я сидел под яблоней, забыв о книге на коленях. Раскрытая где-то на середине, она потеряла меня ещё в первой главе. Или это я в ней совсем потерялся, забывая смысл слов. Хотелось читать вслух, но только ради звука собственного голоса, а не ради смысла.
Узнавать что-то новое, следить за развитием героев? О нет, сейчас я был почти не способен на это. Мне даже чудилось, что и путешествия стали почти недоступны. Однако связка ключей оставалась у меня в нагрудном кармане. Напоминала о себе, намекала, что ещё не так давно всё было иначе.
Наверное, не так-то просто удалось мне выпустить — или прогнать — чужака. По крайней мере, ладонь ещё саднила, а шрам выглядел припухшим, покраснел, чего с ним никогда не бывало прежде.
Растерянно я провёл ладонью по волосам, потом прикрыл глаза и откинулся на ствол яблони. Солнечное тепло кутало меня, и скоро я почти уснул, но тут же вздрогнул от знакомого голоса:
— Я ведь тебя предупреждал.
— Отец.
Несколько секунд я не открывал глаз, только чтобы оттянуть тот момент, когда некуда будет бежать от его строгости. Но, конечно, пришлось посмотреть ему в лицо. Длинные огненно-рыжие волосы сегодня свободно рассыпались по его плечам, тёмные глаза казались ещё темнее. Неужели он настолько мной недоволен? Или это тревога?
— У меня не было иного выбора, — напомнил я. — Нужно было отослать прочь чужака, ты ведь знаешь, не можешь не знать, что он угрожал холмам.
— Знаю, — он опустился в траву рядом и бесцеремонно перехватил моё запястье, заставив раскрыть ладонь. — Ты видишь, насколько сильно ты потратился?
— Будто бы можно этого не видеть, — усмехнулся я.
Книга ускользнула с колен, захлопнулась, придавив цветок страницами. Отец не отпускал моего запястья.
— Ты не относишься к себе серьёзно, — наконец он разжал пальцы. Его прикосновение, между тем, словно осталось жить на моей коже.
— Я не настроен беречь себя, — захотелось мне поправить, но взгляд его не стал теплее.
— Пойдём, — он поднялся. Я последовал за ним, мы прошли сад насквозь и там, где никогда не было ничего подобного, нашлась садовая калитка. Один из ключей, конечно же, подошёл к её простенькому замку.
