Птицы кричат, возникает вдали переход.
Как ты узнаешь, что правда, что ложь понемногу,
Если пока не собрался ты в этот поход?
Строчки кривые мои, я о том уже слышал,
Ты не забудь только выбросить эту игру.
Жду я тебя, вот послушай, ты всё ещё дышишь,
Значит, и я без тебя покамест не умру».
Таким замысловатым образом меня ещё не приглашали в путь. Но значит, и этот листок был ключом?
Я потёр виски, отчего-то в них пробудилась боль. Отвечать на вопросы и путешествовать на ночь глядя я не хотел, но письмо, если уж оно вообще адресовалось мне, настаивало.
В груди шевельнулся мой внутренний компас, и в тот же момент напротив выхода из беседки соткался дверной проём, заманивающий в мир, где темнота была нормой. В таком я ещё, честно говоря, не бродил. Трудно представлялось, что где-то нет никакого света, не было никакого света и не будет никогда.
Я сделал шаг и на мгновение потерял способность ориентироваться. Зрение здесь не могло мне помочь, но прежде чем остальные чувства обострились, я словно оказался в воде, перестал ощущать землю под ногами, понимать, где верх, а где низ.
Но вот стало проще. Внутренний компас подсказал направление, и я двинулся вперёд, чутко прислушиваясь, ловя мельчайшие запахи. Очень скоро я забыл, что значит видеть как-то ещё.
Клочок бумаги я сжимал в кулаке, почти не вспоминая о нём. Да и что с него было толку тут, если света никакого не было. Впрочем, тут я задумался, кто и как сумел написать эти строчки. Может, потому они такие малоразборчивые и кривые, а может, на самом деле писавший оказался совсем в другом мире, чтобы рассказать свою историю.
Как бы то ни было, а мне предстояло идти ещё долго, дверь, которая выпустила бы меня отсюда, находилась очень далеко. И потому я только сунул бумажку в карман, постаравшись ускорить шаг насколько то возможно.
Камни под ногами отзывались гулким эхом, будто под ними на самом деле простирались пустоты. Но эхо помогало ориентироваться, я даже не споткнулся ни разу. Не слышал я поблизости никого другого. Да и кто бы стал жить в такой темноте и пустоте. Странный мир напоминал мне безжизненную пустошь, хоть я и не спешил делать таких заключений.
Внезапно раздался далёкий и тихий отзвук. Будто кто-то смеялся. Я повернулся в ту сторону, хоть это и было бесполезным. Смех повторился. Внутренний мой компас указывал совсем не туда, но я двинулся к источнику звука, слишком любопытный, чтобы продолжать путь.
Вскоре расслышал я и звук сбивчивого дыхания. Кто-то убегал от меня? Или пытался спрятаться в темноте? Но тогда ему следовало бы сдержаться и не выдыхать так часто. Или, напротив, так он заманивал меня к себе?
Насторожившись, я замер, сдержав дыхание. Стал ли я невидимым при этом?
— Эй, странник, я всё равно могу почуять тебя, моё обоняние превосходит твоё в сотни раз, — и снова раздался тот же смех, уже ничем и никак не сдерживаемый. — Уверен ли ты, что нужно приближаться?
— Похоже, что ты меня боишься, — отметил я, расслабляясь.
— Зачем бы мне бояться того, кто слеп?
— Здесь мы все слепы, — усмехнулся я.
— Но я тебя чую.
— А я тебя — слышу.
Существо задумалось.
— Может, мы и равны, — признало оно. Почему-то мне показалось, что именно слух у него не очень острый. Однако проверять я б не стал. Сердце настойчиво тянуло меня дальше, потому я больше не стал задерживаться. Стоило мне сделать пару шагов, как послышался лёгкий шелест позади и справа. Кто-то решил следовать за мной.
Я ускорил шаг. Пустошь вокруг не казалась мне страшной, а вот поиграть с существом было любопытно. Побежит ли оно быстрее? Может, оно знает о чём-то в этом мире, чего мне постичь не дано?
— Странник! — скоро прозвучал голос позади. — Там ждёт тебя провал, ты упадёшь и разобьёшься.
— Вовсе нет, — отозвался я. Откуда во мне была такая уверенность, я не задумывался.
— Ты же не видишь!
— Но чувствую.
— Он говорил, что в темноте вы совершенно беспомощны, — теперь в голосе звучала злость. — Он говорил, что я настигну, напугаю и наконец-то выпью твоей крови, странник.
— Что ж, попробуй, — посоветовал я.
— Издеваешься, у тебя сталь в ладони.
Шаманский нож на самом деле ещё не появился, но он несомненно был рядом. Как и всегда.
Между тем до двери оставалось несколько шагов. Я остановился снова.
— Так кто же говорил тебе, что со странниками просто справиться? — спросил я.
— Тот, кто забрал здешний свет с собой, тот, кто дал мне эту никчёмную жизнь вместо другой, — он заворочался на камнях очень близко, и я отступил к двери, так, чтобы можно было сразу же перешагнуть грань между мирами.
— И кто это? Имя, быть может? — уточнил я, ни на что не надеясь.
— Имя во мне, потому что оно моё, — откликнулось существо, и тут мне всё стало ясно.
— Что ж, творец тёмных миров, ищи другого странника, иную дверь или учись творить свет, — и я упал в дверь, зная, что меня подхватит ветер.
***
Я лежал в траве, в собственном саду. Занимался рассвет. Странный творец, изголодавшийся в своём пустом мире, кого-то мне напомнил. Уж не это ли существо тогда пробралось к нам? Не эта ли темнота?
