— Вы совершили ради меня невероятное, — проходя, он на мгновение коснулся моего запястья. — Благодарю вас.
— Растите свой мир, — улыбнулся я в ответ.
И дверь закрылась за ним. В тот же миг за окном перестал дождь.
***
Я побывал в том мире много позже, видел полный жизни город и больше не бродил по нему призраком. Вот только не нашёл ни следа моего знакомого.
И до сих пор точно не знаю, кем же он был и отчего за ним и за жемчугом гналась гроза.
========== 158. Сминающая мир ==========
Только белый опустевший город, ярко-алый, разлившийся свежей кровью свет солнца и ледяной ветер, пронзающий насквозь, будто тонкими иглами.
Что за реальность на этот раз приняла меня в свои объятия?
Пошатываясь от усталости, я шёл по обледеневшему шоссе, уже не обращая никакого внимания на остовы брошенных автомобилей, почти не замечая разрушений, которые причинило не время, но что-то ещё. В этом мире, в каменных клетках высотных домов, в плену узеньких полутёмных двориков полоскали в тумане обнажённые ветви чахлые городские деревья.
Кроме них ничего живого тут не было. Кроме них и меня самого.
Я словно бы находился за минуту до смертельной схватки, которая была проиграна. Не начав сражения, город покорённым пал к ногам победителя, потому что его некому было защищать. Впрочем, пока что я не видел и того, кто принёс всю эту разруху.
Крыльцо маленького магазинчика, распахнутая навстречу последнему утру дверь обманули меня. Конечно, в сумрачном зале никого не оказалось. Я же устал идти и чувствовал голод, а кроме этого — печаль и тоску, точно уже поверил, что этот город на самом деле мой. Но там, где-то впереди, меня ждала дверь, и нужно было продолжать путь.
Я взглянул на восток, где алый постепенно разгорелся оранжево-золотым. Для этого города рассветное солнце означало точку. Город был мёртв.
***
Пять вечеров назад я вступил в этот мир. Тогда в нём ещё кипела жизнь, но всё же что-то, заметное только извне, нависало над ним, подобно тому, как над горной тропой нависает камень.
Я стоял на холме, откуда весь город раскрывался как дивный цветок. В центре его возвышался мост, обнимавший широкую реку и соединяющий две части в единое целое. По нему, сияя огнями, нёсся поток автомобилей, и это было потрясающе красиво.
Но я не успел насладиться видом, как не успел испугаться. Мост обрушился, увлекая за собой в бездну тысячи жизней. Подобно стону, разнёсся по самым дальним улицам последний крик рухнувших опор.
Почти сразу начался снегопад, будто бы небо хотело подчеркнуть, приукрасить скорбь, павшую на плечи местным жителям. Город объял всеобщий плач, а в небе кружили чёрные птицы. И всё это вместе напоминало мне беззвучный чёрно-белый фильм, череду моментов, запечатлённых кем-то для диковинного архива.
Я существовал вне этого, вне сцены, наблюдал, скользя по грани, но не погружаясь в пучину. И для меня, и для города солнце взошло на следующий день.
Я тщетно искал свою дверь. Здесь были тысячи, но все вели не туда. И пока я пересекал улицу за улицей, город пустел. На этот раз то, что забирало людей, не обрело ни голоса, ни лица, ни формы. Их просто становилось меньше, и вскоре я остался один, потому только, что не принадлежал этому миру ни капли.
***
Под ногами растекалась слякоть, солнце жарило так, точно объявили весну. В этой части дома не рушились, а стояли в праздничном убранстве, точно жители встречали с радостью собственную гибель. Это смотрелось до гротескного нелепо.
Ветер рванул волосы, несмотря на солнечный свет, мне всё же холодно, потому что мороз растекался внутри. Может быть, то, что здесь разгулялось, нашло дорогу и к моему сердцу?
Я не мог здесь уснуть ни на одно мгновение, и от усталости мне иногда мерещились звуки, но оказывалось, что это лишь ветер. Потому, наверное, я не спешил поворачиваться, когда позади раздался звон стекла. Я прошёл ещё несколько шагов, но звон повторился, а ещё появился гул, и он нарастал, точно нечто подкрадывалось, приближалось, нагоняло.
…Позади сминалась плоскость реальности, шла трещинами, разрушалась на глазах, точно скомканный лист бумаги пожирало невидимое пламя. Плавное, но неотвратимое движение завораживало, я видел, как исказилось лицо небес, как оно скукожилось, выцветая до белизны. И вдруг в тенях и бликах, возникавших и тут же исчезавших в белом, проскользнула женская фигурка.
И наконец я рассмотрел ту, что забрала этот мир и этот город себе. Она была совершенно нагой, только светлые волосы обнимали её плащом, ниспадая до земли. Лёгкие движения складывались в танцевальные па, и ещё она смеялась, но не слышалось ни звука.
Я смотрел на неё и понимал, что здесь и сейчас она — и есть смерть, хотя я знал смерть в ином обличии. Как будто эта танцовщица лишь играла в гибель и разрушение.
— Странник, ты здесь, — засмеялась она, поймав мой взгляд и сразу же приблизившись ко мне на расстояние вытянутой руки. — Какая честь.
— Кто ты и что ты? — спросил я, понимая, что ответа не будет.
Так и случилось, она лишь рассмеялась и всё.
