и сентиментально-розовую. Там на высокой винтовой табуретке в одних трусах и майке
сидел Эдгар и глотал коктейль со льдом. Парное тепло его дома Ольгерд ощутил почти
сразу и торопливо расстегнул китель. Его приходу, кажется, никто не удивился.
- 15 -
- Льюис уже звонил, - сообщил Фальг, доставая из печки разогретый тростник в
икорном масле, - но я сам только что прилетел. Сейчас поем, и пойдем искать нашу Одиль.
- Да ты присядь, - усмехнулся Эдгар, - пусть парень подзаправится, его совсем
замучили в Космопорту.
- А что там, в Космопорту? - спросил Ольгерд машинально, мысли были совсем о
другом.
- Чертовщина какая-то, - сообщил Фальг возмущенно, его черные челюсти при этом
перемалывали жесткие стебли тростника, - я встречал своих волков. Ну и все, что им
положено: документы, корм, пищевые добавки, лекарства... И тут выяснилось, что мне в
грузовой контейнер кто-то подсунул целый ящик дурацких таблеток против аллергии. В
декларации их нет. Пришлось долго доказывать на таможне, что это не наркотик и не
запрещенное средство. У нас такой дряни у самих полно, зачем ее с Земли возить?
- Наверно, что-то перепутали.
- Наверно. Но я шесть часов прождал, пока сделают анализ. И волки тоже.
- Жаль твоих волков.
- Еще как!
- Сумасшедший день, - вздохнул Эдгар, - я стравил марагов с императором, Фальг
вляпался в таможню, волки озверели, а Одиль сбежала из дома. Полный букет!
- Ты думаешь, это самая большая неприятность сегодняшнего дня? - мрачно
усмехнулся Ольгерд.
- А что, есть еще что-нибудь?
- Вообще-то я пришел поговорить не о своей дочери, а о твоей.
- Об Аоле? А что могло случиться? Я звонил ей только что.
- Да? И она не сказала тебе, что работает в борделе?
- Что?!
- В борделе, Эд.
Фальг отодвинул тарелку.
- Дядя Ол... - начал он, напряженно двигая челюстями.
- Есть дневное Сопровождение, а есть ночное, - перебил его Ольгерд, - так что под
крышей Института по Контактам прячется самый натуральный бордель для сановников. И
ваша красавица там весьма преуспела. И все бы ничего, Эд, не будь ты Советником по
Контактам. Извини, это уж слишком!
Эдгар заморгал глазами и отставил свой бокал.
- Знаешь, что, Ол! - заявил он, поразмыслив пять секунд, - может, такой бордель и
существует, странно, если б его не было... но при чем здесь Аола?
Пришлось сказать ему всю правду.
- При том, что этого светского болтуна Наэрвааля она уже обслужила... хоть он и врет,
что отказался. Скоро об этом будет шептаться вся культурная Вилиала, можешь не
сомневаться. Представляю, как ты будешь вести с ними переговоры!
- Черт возьми, Ол...
Минут пять никто не мог проронить ни слова. Потом Эдгар слез со своей высокой
табуретки и с агрессивным видом направился к дверям.
- Ну, я с этим разберусь! Сию секунду!
- Папа! - крикнул ему вслед Фальг.
- Что?
- Ты... ты хоть оденься.
Ольгерд ничего ему не сказал. Он подошел к холодильнику и налил себе морса из
заиндевевшего кувшина.
- Антику только не говорите, - попросил Фальг смущенно.
- Наэрвааль здесь. Завтра или послезавтра об этом будет знать весь ваш лисвийский
квартал. Ты хочешь, чтобы твой брат услышал эту новость на улице?
- Нет, дядя Ол.
- Тогда скажи лучше сам.
Фальг сверкнул своими крокодильими глазами из-под черных век.
- 16 -
- Извините. Кажется, я не смогу сегодня искать Одиль.
- И не надо. Мы со своей девицей сами разберемся. А вы разбирайтесь со своей.
Домой он прилетел уже в четвертом часу. Льюиса не было. Сиделка Шенни сказала,
что Риция вечером раскапризничалась и вытряхнула из шкафов все вещи, но потом
успокоилась и уснула.
- Я еще не все убрала, но кое-что уже зашила.
- Спасибо, Шен, - сказал он устало.
- Я могу идти спать?
- Да, конечно.
Он зашел в спальню. Кровать была широкая и низкая, с безопасными валиками. Риция
лежала на ней поверх одеяла, свернувшись калачиком. Сердце снова защемило от жалости.
Болезнь ее, а точнее полное отсутствие интеллекта в ее теле, тщательно скрывалось
ото всех. Уже десять лет из дочери Верховного Правителя делали миф. Ее прятали за
высоким забором от любопытных глаз. Для этого пришлось построить дом, похожий на
крепость. Ольгерд ненавидел этот дом, он мечтал совсем о другом, но обман слишком
затянулся.
Спала она крепко, очевидно, после снотворного. Не услышала, как он разделся, не
почувствовала, как он приподнял ее и укрыл одеялом, как обнял ее и уткнулся губами в ее
волосы. Спящей она была ему ближе, больше напоминая прежнюю Рицию.
Десять лет он жил с ней, терпел ее капризы, потакал ей, спал с ее телом, ласкал его,
даже породил с ней дочь, но все это была игра в одни ворота. Она не возвращалась, она не
откликалась, она ничего не могла ему дать.
Выхода не было. Никакого. Он не мог оставить это беспомощное существо и, пока оно
было рядом, никак не мог забыть ту прежнюю Рицию, которая его любила.
- Одиль ушла, - шепнул он ей на ухо без всякой надежды на ответ, - ушла из нашей
тюрьмы. И я ее прекрасно понимаю.
*************************************************
