В баре было жарко и шумно. Каждый старался перекричать другого. Сюда заходят только моряки да докеры. Разговор шел о судах, о грузах, о портах, об условиях работы. Пахло вином, потом, старыми спецовками и крепким табаком, и еще примешивалось что‑то такое, что не так легко определить, — не то чтобы запах моря, нет, это запах, который не спутаешь ни с каким другим, — запах порта.
Хорошо бы вскочить на стойку и рассказать им обо всем! Если бы только сейчас, здесь, когда все стоят плечом к плечу, они услышали, что сказал Несс! Приятель Мэниона был занят разговором и вряд ли что‑нибудь слышал.
Мэнион глядел ка перепачканные, оживленные лица. Смелые это люди или нет? Конечно, их стараются обмануть, но они верны друзьям, как верны друг другу родные братья, и непосредственны, как дети. Пока они верят тебе и путь кажется им празильным, их легко вести за собой. Нессы и хеффнеры могут сбить их с толку лицемерными речами. Но если их поведут хиллы и эллиоты — их не согнешь. Волна воспоминаний нахлынула на лидера моряков, она словно подняла его: толпы людей, пыль, кровь на Прннцевой пристани в двадцать восьмом — день, которого никогда не забыть; знаменитый на весь мир «Дэлффэм» с грузом железа; провал штрейкбрехеров, пытавшихся заменить водителей автобусов в забастовке на транспорте в сорок шестом. Несс обманывает сам себя, если думает, что лю — дей, у которых на счету такие дела, можно заставить работать на канадском «Гекторе».
В среду утром о канадском судне говорил весь порт. Докеры, которые проходили по Северной магистрали, с любопытством оглядывались на темный причал Газовой компании, но молчали. Все явно сочувствовали четырем бригадам угольщиков и надеялись, что никто не пойдет на их место, если их отстранят от работы.
Накануне вечером исполком федерации портовых рабочих потребовал чрезвычайного утреннего заседания портового комитета. Требование это удовлетворили, и в среду, в восемь утра, когда прозвенел звонок, возвещающий начало утреннего набора бригад, в маленькой конторе возле выплатных окошек, за пакгаузом, встретились представители от судовладельцев, от портовых компаний и федерации. Делегату от угольщиков, отказавшихся разгружать «Гектор», разрешили сделать краткое сообщение, после чего он должен был удалиться, пока представители совещались. Через полчаса Артур Несс направился в пакгауз, в секцию угольщиков, чтобы объявить о решении.
Встретили его совсем не так, как вчера встретили Хеффнера. Несс почуял это, когда проходил по другим секциям, мимо докеров, толпившихся перед доской объявлений.
Кое‑кто окликал Несса по имени и здоровался с ним, но в глазах у многих он видел подозрение и настороженность. Трем докерам пришлось расступиться, чтобы дать ему пройти; они сделали это с такой насмешливой любезностью, что Несс поморщился. Все трое — левые активисты, толкают людей в пропасть. Энди Мэк, Тони Сигалес, Том Кэртин. Они‑то все понимают. Заговорил только Энди Мэк — старый докер, недавно переехавший из кемблского порта:
— Не подведи ребят, Артур!
Несс скользнул по нему взглядом. Вот они, зачинщики беспорядков! Негодяи! Будоражат весь порт по любому поводу и прекрасно знают, что на сей раз он попал в трудное положение. Одного упоминания о скебах достаточно, чтобы поднять на ноги мельбурнских докеров. Уж, конечно, эти трое и их друзья, Линдли и Стэрт, и тот моряк в шрамах, о котором ему вчера рассказывали, с 7.30 утра, как только открыли двери пакгауза, не переставая, треплют языком.
Шел обычный набор бригад, но в секции угольщиков его благоразумно приостановили до решения относительно канадского «Гектора». За последние двадцать четыре часа разгрузили два других судна с углем, и недостатка в работе не было. Несс поднялся на помост. В пакгаузе было шумно, но угольщики почтительно затихли, чтобы выслушать секретаря своего союза.
Он взглянул на сосредоточенные лица и пытливые глаза — и остановился. Они заставили его изменить те гладкие фразы, с которых он намеревался начать. Он‑то понимал, когда у людей решение уже почти принято.
— Итак, друзья, мы только что тщательно рассмотрели вопрос о канадском «Гекторе», — Несс возвысил голос — лучше уже поскорее выложить им все, — и мы решили, что это судно должно быть разгружено.
Послышались неодобрительные возгласы, однако, их было немного. Но знаменательно было то, что его постоянные приверженцы не осмеливались аплодировать ему.
— Мы знаем…
— Кто «мы»? — это голос Стэрта.
— Портовый комитет, в котором, разрешите мне напомнить вам, есть и представители вашего союза. Если же это вас не устраивает, то и ваш собственный исполком тоже подробно обсудил это дело вчера вечером. Дело в том, что никаких сведений об этом корабле у нас нет…
— Это низкая ложь!
— Вы говорите с секретарем федерации!
Несс выждал, пока стихла перебранка в задних рядах.
— Тише!
— Слушайте, что он скажет! Мы не дети!
— Говори, Артур!
— Я официально заявляю: ваши профсоюзные руководители постановили, что вы должны разгрузить это судно…
— Кто должен? Как насчет тех, кто вчера отказался?
