Поражают до глубины души картины, вышитые вручную шелком по шелку, выставленные в витринах магазинов XQ, Говорят, что шелковые нити никогда не выцветают и не теряют насыщенности цвета. Мастерицы XQ сначала рисуют на шелке карандашом будущую картину, а уже затем вышивают. После изготовления шелковые картины разглаживаются, натягиваются на картон и помещаются под стекло. В основном вышивают гладью (но не такой, к которой привыкли европейцы), и что интересно – почти все картины отличаются эффектом трехмерного изображения.
В Ханое коллеги нанесли визит в министерство промышленности и торговли, управление железных дорог севера, встретились с кое-какими релевантными лицами и вылетели в Дананг – неформальную столицу центра страны.
Дананг – пятый по величине город Вьетнама, крупный порт. В Дананге сочетаются признаки промышленного мегаполиса и черты фешенебельного курорта с роскошными пляжами, пятизвездочными отелями, серфинговыми и дайвинговыми клубами. Коллеги жили в шикарном отеле на берегу моря, который наполовину был заполнен туристами из России. Сюда даже летал прямой рейс из Москвы. Вечером по прилете Игорь с Майком пошли в ресторан отеля поужинать и были поражены огромными ценами, в три раза превосходящими цены в обычных вьетнамских ресторанах. Дальше они уже питались в городских ресторанах и кафе.
Из Дананга коллеги уже совершали «набеги» на окрестные предприятия. Они посетили табачную фабрику, кирпичный завод, завод по производству стекла, сахарную фабрику, также снова порт и местную железнодорожную станцию. Все эти предприятия нуждались в природном газе, и фронт работ был огромный. Надо было всё переварить и сделать вьетнамской стороне уже конкретные предложения. Игорь с Майком вернулись в Тель-Авив через Москву и засели за работу. В один прекрасный день хороший знакомый Майка из Корпорации финансов, нефти и газа (PVFC) позвонил Майку и сказал, что большая группа сотрудников PVGASD обвинена в коррупции, отстранена от работы и находится под следствием. По-видимому, в этой группе были и персоны, с которыми израильтяне имели дело, поскольку на письма и звонки они больше не реагировали.
Так печально закончилось вьетнамское предприятие коллег. Этот факт нельзя даже было классифицировать как восьмое падение с «сабантуйного столба», поскольку упал сам столб, а другого не было. Однако положение профессора сейчас было несколько лучше, чем в процессе прежних крахов, – заканчивалось оформление пенсии (хотя и очень скудной), и он получал маленькую зарплату от Майка. Впрочем, прожить на эти деньги было почти невозможно и опять надо было действовать, правда уже в очень зрелом возрасте и послеболезненном состоянии. По возвращении из Вьетнама Игорь слег в больницу с воспалением легких, где пролежал почти неделю.
Как-то Игорь с Даной посетили арабскую деревню для пополнения продовольственных запасов. На улице к ним подошел местный аптекарь и сказал, что Масуд просит Игоря встретиться с одним иорданским профессором. Игорь ответил, что он не возражает и просит организовать встречу там же в Тире.
– А вы случайно не знаете, из какого он университета?
– Ну почему же, знаю, из JUST[43].
– О, насколько я помню, это серьезное заведение! А что еще тебе известно об этом профессоре?
– Зовут его Абед Адеинат, он долго работал в Америке, потом вернулся, вот и всё, что я знаю.
Игорь порылся в интернете и обнаружил, что Абед является профессором по специальности «автомобильная и аэрокосмическая инженерия». Где он работал за границей, профессор не обнаружил. Игорь знал, что среди иорданцев много образованных людей (врачей, инженеров, программистов), работающих в странах Персидского залива – в Арабских Эмиратах, Саудовской Аравии и других – и считающихся там хорошими специалистами. Почему бы этому иорданскому профессору не работать в США?
«О, предстоит разговор с коллегой, понятно, о чем пойдет речь – о моей крылатой ракете!» – подумал он.
Через неделю встреча состоялась. Иорданский профессор оказался невысоким седым человеком совершенно европейской внешности. Он тепло поздоровался с Игорем и предложил ему начать разговор со знакомства. Игорь немножко рассказал о себе и спросил у Абеда, где он работал в США. Ответ его более чем удовлетворил. Оказывается, Абед проработал восемь лет в «Пратт энд Уитни», где в основном занимался промышленными газовыми турбинами, правда, пару лет ему пришлось трудиться в отделении ракетных двигателей. Учился он сначала в Иордании, потом в США.
– Поэтому, – пошутил он, – давайте, прежде всего, поговорим о двигателе.
– Абед, вы так выражаетесь, как будто я сдаю вам предпроект. Я ведь просто сделал вашим коллегам некий концептуальный доклад с изложением своих мыслей.
– Но вы профессионал, и я ни за что не поверю, что вы не думали про двигатель.
– Безусловно, я этот вопрос бегло изучал,
