Князь открыл глаза. Поначалу бессмысленное, безумное их выражение, наконец приобрело частичку разума, потом узнавания. Внезапно ужас вспыхнул в них, выплеснувшись двумя облачками мрака, и потек по бледным щекам, черными слезами.
— А иншие, духи беспутные, прочь пойдите-
Туда, где Солнце не светит,
Где Мать-Земля не родит,
Где, слав Богам не поют,
Где правых слов не рекут!
Из нашего кола изыдите,
Пел, не останавливаясь Чащун, и голос его звучал все торжественнее и громче, и на последних словах сорвался в грозный, требовательный крик.
— Яко пропадом пропадите!
Да будет по слову сему! Гой!
Князь мелко задрожал всем телом и покрылся потом. Из его тела потянулись полупрозрачные щупальца, и начали сливаться в темную бесформенную, полупрозрачную тучу, словно одеялом укрывая тело правителя княжества.
— Гойда! — Рявкнул колдун, и стоящие за его спиной светлые фигуры, бросились в атаку, рвя на куски мрак, укрывающий князя и швыряя его вверх в заполненный облаками и туманом потолок. Грохот сотряс пространство, и тройная молния пробила в грудь Сослава, разорвав пелену белого, божественного пространства скрытого до этого момента потолка, открыв чистое утреннее небо, над головой, в котором в панике, роняя перья улетали прочь вороны, ставя точку во всем этом жутком действии. Все стало как прежде, и тишина опустилась на Мир.
Чащун взял за плечи мотающего головой, словно после сильного удара, князя, поставил того на колени и заглянув в наливающиеся мыслью глаза, улыбнувшись, торжественно произнес:
— Род Всевышний! Великий! Боже наш! Ты — единый и многопроявный, Ты — наш Свет и справедливость, Ты есть кладезь Жизни Вечной, Родник Любви безбрежной, Той, что исцеляет Душу и Тело. Славим Тебя, Боже Прави, Яви и Нави. И каждый день трудимся над Душами своими, чтобы быть Мудрыми и Сильными. Слава Тебе, Род Всевышний! Слава всем Родным Богам в тебе сущим!
Вставай княже. Буде с тебя на коленях стоять. Люди ждут. Вернись к ним во славе своей и мудрости.
— Чащун. — Сослав с удивлением посмотрел на колдуна. — Что тут происходит?
— Вселень в тебе сидел. Чужого бога, незнакомого до сего момента посланник. Крепко сидел. Пришлось всех светлых духов в помощь звать, вытаскивать этого клеща.
— Ничего не помню. — Князь смазал ладонью лицо, словно стирая напасть. — А вы почему тут забаррикадировались? — Он, пошатываясь встал на ноги. — Говори Ермох. — Его глаза воткнулись двумя копьями в сотника.
— Так ты нас княже сегодня спалить на костре обещал, вот мы и сбежали из поруба, да к тебе наведались. Узнать, что, да почем. — Улыбнулся тот.
— Я? Спалить? Вас?!! Что за бред. Открывайте двери, хочу народ свой видеть. И порядок тут наведи сотник, а то моя горница на хлев похожа.
— Ну вот. — Засмеялся тот. — Узнаю князя. Все исполню.
Сослав, стоял на крыльце терема, сверкая гневом в глазах, и держа за шкирку, как шкодливого котенка, трепыхающегося Сканда.
— Говори, выкормыш кикиморы, кто надоумил на сотника кляузы писать?
— Все скажу княже, жизнь только оставь.
— Слушаю. — Тело рухнуло к ногам правителя, и заползало по деревянному настилу пытаясь поцеловать сапог, но получило пинок в плече. — Прекрати унижаться, противно смотреть. Рассказывай:
— Черный человек приходил. Сказал, что он пророк нового бога. Его небесный покровитель, рожденный недавно и быстро набирающий силу — Чернобог, собирает свою паству. Старые боги, говорил он умирают, а сними уходят и духи. Их время прошло. Пришло время новой реальности, и тот, кто последует за ним, тот будет править миром.
Он все красиво говорил. Слова все правильные. Ни капли лжи. Приводил примеры из реальной жизни, о свободе рассказывал, все так у него красиво получалось, потом пригласил на новое капище, посмотреть на службу. Сказал, что можно не участвовать, достаточно просто посмотреть. Ведь в том греха нет? Я же не буду славить нового идола и поносить светлое имя своих богов. Я согласился.
Очень торжественное было действие. Шесть жрецов в черных хитонах совершали обряд. Зарезали барашка жертвенного, такого-то у нас никогда небывало, мы все больше хлебушек да молочко на требы оставляем, а тут кровью идол сбрызнули. Жутко все и ново. Гимны пропели, молитвы зачли, и вдруг из идола, сам Чернобог вышел. Красивый, высокий, черным мраком тело окутано, а на плечах алый плащ развивается, кровью капает, на голове рогатый шлем с птичьими перьями, а на плече ворона, с глазами красными-искрящимися. Жрецы на колени упали, лбами в землю уткнулись, а я оцепенел. Смотрю на него, от восхищения сам не свой. Заговорил он со мной. Голос ласковый:
— Молодец, что пришел не побоялся. Я уважаю смелых и решительных. Присоединяйся к моей пастве, и станешь великим правителем. Города и княжества отдам тебе под руку, ибо наступает мое время — время нового бога, и новой правды. Теперь будет править хитрость. Ведь ты хитер? Будет править расчетливость. Ведь ты умен, и знаешь где выгода. Будет править злато. Я тебе его дам!
