— Так вот. Это единственный способ отогнать от оборотня слуг смерти, и не дать им утащить его за кромку. Это его единственный шанс остаться в живых. Завтра как раз день, когда луна не появится на небосклоне, и папоротник зацветет. Его очень тяжело найти, но я знаю способ, как это сделать. Ваша задача: найти сорвать, и с помощью цветка отыскать «Слезу Морены», это и будет тот клад, а котором мы говорили. Жалко, что шишок сбежал, его помощь как раз бы пригодилась.
— И ничего я не сбежал. — Из-под стола вылез Илька и забравшись на стол, сел прямо на крышке, скрестив по-турецки ноги. — Одному мне побыть было надо, вот и ушел. Душа немного оттаяла, и я вернулся. Неужели вы могли подумать, что я способен вас бросить. Я клятву дал, и не нарушу. Говори, что делать надо?
— Ты Баюна знаешь? — Волхв посмотрел на шишка очень внимательно, словно говоря: «Не ожидал от тебя такого. Уважаю».
— Конечно знаю. — Хмыкнул тот. — Болтун он редкостный, тот кот. Валяется все время под березой, пузо на солнышке греет, и свободные уши ждет. Один раз попался ему, так целую неделю оторваться от его баек не мог, думал от жажды и голода помру, а все слушал не отрываясь, ловя каждое слово. Наваждение, да и только.
— Да, эта зверюга морок своими сказками сильный наводит. Но, он единственный, кто точно покажет дорогу к цветку. Он его чувствует, а чтобы он не заболтал вас до смерти, слово заветное ему шепнете: «Должок Велту вернуть надобно», он покладистым станет и тихим.
— А Велт, это кто? — Поднял глаза медведь.
— Это не вашего ума дело. — Буркнул волхв и пригрозил пытавшемуся что-то сказать шишку кулаком. — С вас слова заветного достаточно. Баюн покажет цветок, а цветок покажет дорогу к схрону. Но и там все не так просто. «Слезу Морены» охраняют две навьи. Ни обмануть их ни запугать не получится, только договорится. Что они запросят я не знаю. Только от вас будет зависеть согласиться с их требованием и забрать слезу, или уйти не солона хлебавши. Вот в принципе и все, что я хотел вам сказать. Время у вас мало. Нужная ночь продлится только трое суток, а до следующей ждать тридцать дней, а столько оборотень не выдержит, утащат его за кромку.
— Мы выезжаем немедленно. — Друзья встали из-за стола, и пошли на выход. Но Федор остановился и обернулся, обратившись к Елею. — Извинись, батюшка, перед моей невестой, за непоседливого жениха. Обещал я ей сегодня встретится, но как видимо не судьба. — Он поклонился в ноги будущему тестю и выскочил на улицу, услышав в спину ободряющее слова:
— Храни тебя Перун. Сынок.
Друзья мимоходом заскочили в харчевню, где быстренько перекусили кислыми щами, и покидав в котомки по краюхе хлеба, луковице да шмату соленого сала, бросились к конюшне, отвечая на бегу, на приветственные, уважительные поклоны, редких прохожих. Там запрягли лошадей, надели кольчуги, перепоясались мечами, но были остановлены подбежавшим, раскрасневшимся и тяжело дышащим, кузнецом.
— Фух. — Выдохнул он. — Едва успел. Мне воевода шепнул, что вы в поход собрались, правда не сообщил куда и зачем. Ну да я не любопытный, он не сказал, я и вас пытать не буду. Тут подарки вам на память да в благодарность за подвиг да братство со мной, приготовил. Вместе все же супостата били. — Он развернул тряпицу и на солнце сверкнули два меча. — Примите, не побрезгуйте. От всего сердца. Давно уже их сработал, хотел князю в Уйшгород передать, но после всего, что случилось, решил вам отдать, недостоин он оружия такого, потерял он мое уважение. Ну что застыли, скидывайте с себя ржавые железки. Перепоясывайтесь.
Такого названные братья не ожидали, как в общем-то и никаких подарка не ожидали. То, что увидели они было истинное чудо, даже шишок, обосновавшийся на плече Федограна, и теперь искренне считая, что это его законное место, выдохнул восхищенно: «Хох».
Действительно было на что посмотреть. Сверкающее, хищное жало клинка, голубоватое с отливом и с пробегающими в лучах солнца искрами по четко очерченному ребру жесткости, далее по долу, вспыхивающие и гаснущие в отполированной гарде в форме спящего ажурного дракона, на столько искусно сделанного, что казалось он сейчас проснется и плюнет пламенем в противника. Черная матовая
шероховатая рукоять, из кожи буйвола с красными нитями прошивки, для лучшей хваткости, и навершие в виде языка пламени. Такое чудо, ничего кроме восхищения вызвать не могло.
— Нет. — Попытались отказаться друзья, посчитав себя недостойными такого оружия.
— Ваши это отныне мечи, не смейте отказываться. Не гоже подарок от чистого сердца поднесенный отталкивать. — Настаивал кузнец.
— Ты что дурак. — Укусил за мочку уха Федора шишок, и увернувшись от попытавшегося его раздавить кулака, перескочил на другое плечо. — Ты посмотри какая прелесть, это же мечи настоящих богатырей из легенд. Только посмей отказаться, я тебе тогда все мочки отгрызу.
Что оставалось делать? Только благодарить довольного собой Перла, и брать подарок.
