Я просто остолбенел. В моём представлении, комендант общежития – это тётка ещё похуже бабы-яги, которая на вахте сидит. Ей же лет пятьдесят должно быть. Минимум. Видимо, все эти мысли были написаны на моём скривившемся лице. Костя расхохотался и сказал:
- Да не пугайся ты так! У нас тут такая комендантша, Светка-конфетка!.. Ей тридцать с небольшим, очень симпатичная барышня, но одинокая. Ты проходи, не стесняйся, только боты свои снимай на коврике.
Я, и правда, всё ещё топтался в прихожей.
- Я вообще-то только за конспектами зашёл.
- Сейчас поищу. Да заходи ты! Что там мнёшься как бедный родственник…
Я снял обувь и куртку и заглянул в комнату. Костя подошёл к стоявшему в углу за балконной дверью стеллажу и начал рыться в горах тетрадей и учебников. Я тем временем вертел головой по сторонам. На одной из стен висело несколько почётных грамот, намеренно криво и вразнобой приколотых кнопками. Первая, которую я рассмотрел, была выдана Косте за участие во Всероссийской олимпиаде по программированию. Следующая грамота была точно такая же, только имя стояло другое: Антон Казаринов.
- Так ты с Казариновым в одной комнате живёшь? – удивлённо спросил я.
- Да, а что? Мы с ним в одной группе учимся.
- А зачем ему в общаге жить?
Отец Антона, Андрей Викторович, был фигурой не очень известной в городе, но очень известной на нашем факультете. Он был владельцем самой крупной в нашем городе программистской конторы. Занимались они в основном аутсорсингом, работая на клиентов из-за рубежа, но жирненькими отечественными госзаказами тоже не брезговали. У них был шикарный трёхэтажный офис в центре города, не такой весёлый, как у Гугла, но тоже со всякими приятными плюшками вроде бесплатных обедов и печенек к кофе, тренажёрным залом, столами для пинг-понга и несколькими Xbox Kinect. Попасть туда на работу было пределом мечтаний любого студента с нашего факультета информатики и вычислительной техники, но брали туда только самых сильных программистов.
Сам Андрей Викторович состоял в попечительском совете вуза и даже читал лекции на старших курсах. Его старший сын, Антон, в универе был фигурой известной, не столько тем, что был сыном преуспевающего бизнесмена, сколько сам по себе. Даже я, проучившийся всего несколько месяцев, был про него наслышан. Он вёл всякие вузовские мероприятия, играл в КВН, был в университетской сборной по футболу и прочее-прочее-прочее, короче, был этакой универовской звездой. Правда, если подумать, я только слышал об этом, но ни на одном мероприятии его ни разу не видел. Учиться он, оказывается, тоже успевал. Вон, на олимпиады ездил. Ну, и внешне он был такой… скажем, видный: высокий, со спортивной фигурой, светловолосый, даже красивый.
Я понятия не имел, каким образом этот парень, ездивший на «Audi TT», мог оказаться в общежитии в одной комнате с Костей.
- А больше негде, - ответил Костя. – Он с прошлой зимы тут живет. Он всякими КВНами занимался и прочей самодеятельностью, учился еле-еле, вот папочка его и выпер из дома.
- Ты серьёзно? – не поверил я.
- Да, отец у него суровый мужик. Сказал, что на своей шее кэвээнщикам и мажорам сидеть не позволит, и перестал деньги давать. Ну, так-то он прав. У нас все со второго курса работают уже, а Тоха, звезда такая, только по клубам таскался.
- А машина?
- Машину он ему оставил, но сказал, что на бензин и обслуживание сам должен зарабатывать. Самое смешное – он сыночка на работу к себе не взял. Ищи, говорит, сам. Выкручивайся, не всё на папу рассчитывать.
Теперь было понятно, почему Антон Казаринов уже не участвовал в КВН и прочей универовской развлекухе: работал, видимо, как миленький. Казаринова-старшего я зауважал ещё больше.
Костя наконец нашёл общую тетрадь с конспектами по философии.
- Ага, вот она. Держи.
Я подошёл к нему и забрал тетрадь, пролистнул странички, исписанные некрасивым, но разборчивым почерком. Там были не только эти гадские гномы: там были все, абсолютно все конспекты и задания для практических!
- Пасиб. – Я не мог поверить своей удаче. – Должен буду…
- В войну хлебом отдашь, - усмехнулся Костя.
- Не, Костя, я серьёзно. Я бы сам не успел.
- Можешь расплатиться натурой, - вдруг в упор посмотрел на меня Костя.
Я не сразу понял, что он имеет в виду, и уставился на него. На этот раз он глядел на меня совершенно серьезно, прямо в глаза. Я таращился в ответ. Не знаю, сколько мы так простояли, наверное, пару секунд, но мне они показались несколькими минутами. Я чувствовал себя так, словно меня сначала в ледяную воду окунули, а потом, наоборот, во что-то горячее сунули. Щёки так и горели. Я, наверное, красный был как рак.
И тут Костя протянул ко мне руки и взял меня – понимаю, что ни фига не романтично, но так оно и было – за уши. Да, схватил тихонько так, ласково за оба уха и притянул к себе. Я не то что не сопротивлялся – я вообще забыл, где я и кто я.
