Его лицо находилось примерно на уровне моего живота, так близко, что я кожей чувствовал дыхание Антона. Я даже на пьяную голову понимал, что он вот такими же искренними, умоляющими глазами смотрит на всех тех девчонок, которые по нему сначала по углам вздыхают, а потом по первой просьбе дают. И на эту Светку-комендантшу он наверняка точно так же смотрел, чтобы она его в комнату получше перевела. Знал, что перед ним трудно устоять, и пользовался этим. Сволочь смазливая…
Он наклонился вперёд, и его губы коснулись моего живота немного ниже пупка. Руки легли мне на поясницу сзади. Я просто тряпка… Если бы он хватал меня и вынуждал, я бы точно заехал ему по симпатичной физиономии, но вот так… когда он уговаривал и целовал…
Я сдался. Позволил вернуть себя на кровать. Антон уложил меня на живот, навалившись сверху, целуя ухо и шею. Я почувствовал в себе его пальцы и вздрогнул – после Кости было немного больно.
- Потерпи, зайка, - прошептал Антон на ухо. – Сейчас привыкнешь.
Мне хотелось убить его за «зайку». Это девки твои «зайки», а я парень! Фак, хорош парень… Размяк от пары поцелуйчиков. Сначала одному дал себя отыметь, теперь второму…
Антон не врал: после первых секунд боль ушла, и мне даже каким-то извращённым образом было приятно от того, что он растягивал меня. Готовил для себя… Надо же было так напиться!..
Не знаю почему, но с Антоном это было гораздо лучше, чем с Костей.
Стоп. А Костя-то где? Я повернул голову и открыл зажмуренные глаза: он сидел на кровати, стоявшей по другой стене, и смотрел на нас с умиротворённым, расслабленным видом. Ещё бы попкорн взял…
Антон поставил меня на четвереньки и вошёл, уже не так осторожничая, как Костя. Не знаю, было ли дело в позе или в размере члена, который оказался внутри меня, но мне казалось, что в меня вдавливается и постепенно заполняет что-то очень большое, что никак, никаким образом не может во мне уместиться. А когда он начал двигаться – сразу резко, сильно, на всю длину – я даже тихонько вскрикнул. Не от боли, а от странно-сладкого чувства наполненности и возбуждения.
Сделав несколько движений, Антон обхватил пальцами мой член, который, надо сказать, после предыдущего раза пребывал в каком-то «промежуточном» состоянии, несмотря на усилия Кости. На нём даже презерватив еле держался.
У меня не было сил удерживать себя на руках – я согнул их и вытянул вперёд, а голову опустил на подушку. Я уже не вспоминал о Косте, мне было плевать, что он смотрит на нас и что он меня только что трахнул, а потом предложил соседу по комнате. Я думал только о том, как скользко и плавно ходит внутри меня член этого соседа, а его рука ласкает меня. Время от времени Антон задевал то самое место, и тогда становилось ослепительно-приятно. Мне хотелось чувствовать это ещё и ещё, и я подставлялся под член парня и сам насаживался на него, в надежде снова поймать это ощущение.
- Хороший мальчик, - прошептал Антон. – Умница… Когда ты так делаешь… это… это так… ммм… не могу больше!
Кончая, он вколачивался в меня так сильно, что стало действительно больно.
Едва он вышел из меня, как перевернул одним движением на спину и снова взялся за мой член. Задница у меня не сильно, но побаливала, и я из-за этого думал, что до оргазма мне ещё далеко. Я ошибался… Несмотря на боль я выгибался всем телом, толкался в руку, обхватывающую мой член, и кончил меньше чем через минуту.
Хотя, может, и не меньше. Не помню точно… Меня словно на волнах качало. Знаете, когда высокий гребень перед тобой вдруг закрывает обзор, и вокруг нет ничего кроме воды, а в следующую секунду ты опять что-то видишь – небо, горизонт, солнце, но через мгновение они снова скрываются. Так и у меня от этого момента остались только обрывочные воспоминания… Пальцами цепляюсь за смятую простыню… Дышу сквозь зубы, тяжело и часто… Мышцы на животе дрожат от напряжения, потому что так хочется, безумно хочется дойти наконец, добраться, достичь… Мыслей нет, только желание… И Антон смотрит на меня так напряжённо, жадно, словно всё понимает, словно чувствует то же самое… Я выгибаюсь от его прикосновений, под его рукой… Он, кажется, улыбается, не могу рассмотреть в полутьме… Я выгибаюсь в последний раз, выдыхаю в последний раз, вскрикиваю… А он всё смотрит на меня…
Потом я какое-то время лежал на кровати Кости. Антон остался там же – где-то в районе моих ног. У меня перед глазами всё плыло, а стоило их закрыть, начинала дико кружиться голова. Из нас троих никто не произносил ни слова. На меня начинало накатывать осознание, настоящее осознание того, что я сделал. Я решил не дожидаться того момента, когда окончательно протрезвею и страшно и ужасно пожалею о своём поступке. Пора было сваливать…
Я начал собирать с пола свою одежду, путая её в темноте с чужими вещами. Времени было часов пять, но уже почти совсем стемнело – декабрь всё-таки. Я, наконец, нашёл свои трусы под стулом и начал одеваться. Это был, наверное, самый неприятный момент за весь вечер: я натягивал на себя футболку, джинсы, всё остальное, а эти двое молча наблюдали.
