Сразу после этого моё внимание переключилось на посох. Если меч был украден Тзинчем, то вот посох он создал сам. Недоступные знания хранились в этом могущественном артефакте. С его помощью можно было подчинить саму гравитацию, разрывать души или просто сразу же повысить свои псайкерские силы до альфа уровня. А в перспективе стать и альфа плюс, встав на одну ступень с сильнейшими демонами и Императором.
— С ним ты сможешь даже метать планеты друг в друга, а твой потенциал станет неизмеримым, — добавил Тзинч. Но тут же внимания потребовал третий дар.
Невиданной красоты женщина стояла поодаль от посоха. Её острые уши выдавали в ней эльдарку и смотрела она на меня нежнейшим из взглядов. Недоступная ни одному из смертных, она могла стать моей, стоило лишь протянуть руку. Это был единственный шанс, ведь ничего более совершенного в этом мире не было. Она стала идеальным дополнением ко мне, готова была исполнить любое желание и подстроиться под меня. Её опыт и мудрость позволили бы защитить меня от большинства угроз. Но при этом наедине она была бы кроткой и послушной — идеально
— С ней ты обретёшь истинное счастье, — закончил Тзинч. И более в разуме моём не звучал его голос, а сам он начал тайно наблюдать за каждой моей эмоцией, мыслью, действием.
И моя душа начала разрываться на части. Тзинч читал меня как открытую книгу и видел каждую мою смертную слабость. Какой мужчина не мечтал о подвигах и победах, которые мог дать меч? Кто хоть раз не желал получить знания, способные изменить мир в угоду себе? Разве не отсутствие любви и тепла становилось камнем преткновения для жизней большинства? И не имея ничего, я ещё сильнее желал получить всё это, чтобы хоть раз в жизни почувствовать… каково это быть не мной.
Но очень быстро жажда заполучить что-то из этого сменилась гневом, ненавистью и отвращением. Гневом на Тзинча, который всё это время продолжал смотреть на меня как на дерьмо, грязь под своими ногтями, на мусор неспособный иметь никаких других желаний. Ненавистью ко всему тому, что сделало меня таким убогим, желающим лишь животного примитива. Отвращением к себе, ведь желание моё было самым искренним, и виной тому был лишь я сам.
Меч, чтобы утолить свои комплексы слабака. Посох, чтобы лёгким путём достичь знаний, ведь у самого у меня нет воли, грызть гранит науки. Любовь, за которой скрывалось лишь эгоистичное желание быть любимым, но не любить. Во всю эту грязь Тзинч просто ткнул меня мордой, словно собаку в её мочу.
— Нет… — отворачиваясь от всех трёх даров, ответил я, не в силах сдержать полных горечи слёз от рвущей душу боли. Ведь взять хоть что-то очень хотелось: невообразимо сильным было это желание, подавить которое стало сложнее, чем страх смерти.
— Этот меч даже лучше того, что я подсунул одному из примархов…
— Нет.
— С посохом ты получишь возможность изменить галактику, спасти другие миры, которые ждёт участь гораздо более ужасная, чем та, что постигла Дрейкернор.
— Нет!
— А с ней…
— НЕТ!!! — в невероятном бешенстве заорал я, буквально вырывая что-то из себя. — ВСЕ ТВОИ ДАРЫ — ОТРАВЛЕНЫ!!! МЕЧ ЗАБЕРЁТ МОЮ ДУШУ И СДЕЛАЕТ БЕЗВОЛЬНЫМ РАБОМ, ЕСЛИ МНЕ НЕ ВСКРОЮТ ГЛОТКУ, ПОКА Я СПЛЮ!!! ПОСОХ СОЗДАН ТОБОЙ. НО НЕ ДУМАЙ, ЧТО ТОЛЬКО ТЫ ЗНАЕШЬ, НА ЧТО Я ОБРЕКУ ГАЛАКТИКУ С ТАКОЙ ВЛАСТЬЮ!!! А СЧАСТЬЕ ТЫ БУДЕШЬ ВОЛЕН ЗАБРАТЬ СТОЛЬ ЖЕ ЛЕГКО, ЧТО СДЕЛАЕТ МЕНЯ НАВЕЧНО ТВОИМ РАБОМ!!! ЛУЧШЕ Я ОСТАНУСЬ НИ С ЧЕМ, ЧЕМ ВОЗЬМУ ЧТО-ТО ИЗ ЭТОГО!!!
И тут же я сорвался в бег, чтобы уйти как можно дальше от соблазна. Я понимал, что в любой момент могу поддаться и тогда проиграю. Поэтому я снова бежал, ведь ничего другого фактически и не умел. По факту, что я делал всё время на Дрейкерноре — бежал, отступал, прятался… чёрт, от этих мыслей ещё сильнее захотелось взять хоть меч, хоть посох. Однако это была ошибка, явная и до боли глупая провокация Тзинча, который хохотал мне вслед.
Голову я опустил, глаза закрыл и просто бежал прямо. Однако лабиринт сам подстраивался под меня, ведь Тзинч решил меня выпустить. Причём преодолел я его довольно быстро, а может, прошла и целая вечность. В варпе время воспринималось совсем иначе, хоть и текло всегда в однонаправленном потоке, ни конца, ни начала которого никто не видел.
Однако вся планета состояла из стекла: разного и порой до боли жуткого, в отражениях которого можно было увидеть всё что угодно. Демоны меня тоже не трогали, с любопытством наблюдая за одной из игрушек своего хозяина. Постепенно начали появляться деревья, животные. Все как один они олицетворяли постоянные перемены и вбирали в себя множество красок и кривых линий.
И в какой-то момент я всё же остановился и огляделся. Мир вокруг стал чуточку более простым и понятным, соблазна вокруг не было. И хоть под моими ногами всё равно оставалось стекло, я уселся около хрустального дерева и начал переваривать произошедшее. Мне требовалось время, чтобы успокоиться. Однако после этой пробежки мне стало гораздо лучше. Да и какая-то гордость появилась, что я хоть здесь не облажался и не позволил себя обмануть этими проклятыми дарами.
