И едва первая оболочка была разбита ударом Магнуса, как в его сторону уже мчались другие хрустальные тела, взятые под контроль отдельными отголосками, а порой одному отголоску подчинялось сразу и несколько тел.
— Знаешь, Магнус, я тут подумал… мне наверное и самому атам не помешает, — произнёс я, создавая поля вокруг ситуативных союзников и отводя выстрелы болтеров. — А тебе лучше начать отступать уже сейчас, пока сюда не явился твой папочка.
Но мои слова лишь ещё сильнее разозлили Магнуса, который после такого точно теперь не отступит. Впрочем, это сугубо его личные проблемы, а не мои.
— А вы зря времени не теряли! — воскликнул я, пока Лазурь с ордой демонов напирала на Тысячу Сынов, вынуждая тех перегруппировываться. — Как ты убедила всех их сюда явится⁈
— Баланс сил стремительно меняется! — отвечала Лазурь, разрывая своей пастью тела павших. — Скоро Король Демонов начнёт возвращать то, что принадлежало ему раньше, а те кто помогут ему это сделать будут вознаграждены! И я буду в их числе!
— Ничему жизнь не учит!
И вместе с этим я в очередной раз сменил хрустальное тело, в тот же момент как хрустальный череп был пробит метким болтерным выстрелом. Птичка в это же время продолжала управлять хрустальным роем себе подобных, в то время как другие отголоски планомерно использовали с максимальной пользой каждую оболочку. Да, по факту лишь Мордред и Алор могли вменяемо перемещаться, но даже так втроём мы становились грозной силой, ведь могли умирать… довольно часто и тут же возвращаться в бой, через один из многочисленных саркофагов.
Однако всего этого конечно было мало, чтобы сразиться с Магнусом на равных. И магическое буйство величайшего псайкера становилось всё опаснее и хаотичнее. Всё его искусство магии объединялось с силой самого Тзинча, создавая прямо над нами колодец истинного хаоса, в котором могло рождать всё и вся. Даже сам Магнус не контролировал этот процесс от и до.
Но при этом всём и на самотёк энергия не пускалась, что хорошо было видно по тому как протекал бой: с каждой секундой несмотря на все наши усилия положения Магнуса и его сторонников становилось всё более сильным. И хаотичные заклинания повинуясь вовсе не случайности в большинстве своём разили молниями и огненными шарами врагов, в то время как союзники начинали сверкать искрами, становясь ещё сильнее.
И даже залпы вражеских кораблей не смогли его остановить. Ведь когда они дали залп, то Магнус просто исчез из реальности, а через мгновение его фантасмагорическая фигура на мгновение возникла в самих небесах Комморры. И с мириадами искр, под буйство красок и цвет, а также вихри неконтролируемых заклинаний могучая психическая воля примарха начала кренить корабли вниз.
Одним за другим корабли корсарсов таранили шпили Комморры, друг друга или просто падали на город, словно бы их тянул гравитационный колодец. Вовсю разошёлся Алый Король и помогал ему в этот миг сам Тзинч, который получал истинное удовольствие от лицезрения магического превосходства.
— Отдай атам, брат, пади ниц и признай поражение, если хочешь сохранить жизнь! — прогрохотал голос Магнуса, что подобно титану из древних легенд Терры взирал на город, ставший крохотным.
Он якобы не хотел убивать собственного брата, дабы не уподобится другим братоубийцам и не стать чем-то похожим на собственного отца. Но по иронии судьбы гордыня Императора и Его самонадеянность раскрылись лучшего всего именно в примархе пятнадцатого легиона. Магнусу врал сам себе и искал лишь оправдание, дабы раздавить Джагатая прямо здесь, вместе с его же сыновьями, как то когда-то сделал Леман Русс на Просперо. Уязвлённый и лишённых других черт, что могли бы унять его пороки… Магнус действительно был предателем, предателем самого себя, ведь никто не сделал ему больше зла, чем он сам.
— Значит ты выбрал смерть! — видя, что Джагатай то ли слишком упёрт, то ли опять потерял связь с реальностью, Магнус поспешно вынес приговор.
Но как только он начал обращать самую гравитацию против своих врагов, то отвлёкся от того, кому не стоило подставлять спину и кто как истинный хищник лишь ждал момента для своего прыжка. Глупец, ему не стоило спешить в надежде обогнать спешащего на помощь Джагатаю Робаута, ведомого дланью Императора. Ему надо было чаще оглядываться, дабы чьи-нибудь клыки не сомкнулись на его шее.
И хоть далеко был Леман Русс со своей стаей, но таким же опасным как волки Фенриса мог быть лев Калибана. И лес его уже облепил паутину словно плющ, попутно разъев брешь и отогнав Хаос, дабы туда могли пролететь десантные шаттлы.
Сам же Лев Эль Джонсон уже был на поли брани и тихо шагал по арене Крусибаэля, ужасая своей аурой каждого врага. В варпе он представлял собой шторм в человеческом обличии, который не уничтожал всё вокруг лишь благодаря железной воле самого Льва. Но в этот раз… в этот раз рядом с ним не было ни одного из его сыновей, а значит сдерживаться не было смысла.
