Нет, никаких экспертиз не проводилось, трупы просто скидывали в общие могилы, предварительно сняв снаряжение, которое потом починят и снабдят нового бойца, который будет смотреть на новую симетричную пару сапог, где левый не отличается от правого, смотреть на этот характерный шов и понимать, что эту пару сняли с трупа, после чего залатали и дали ему, чтобы потом и с него снять.
Такое отношение вызывало мягко говоря возмущение со стороны личного состава. Техножрецы, которые занимали здесь ведущие посты в командном составе и перед архимагосами которых держали ответ даже полковники, не понимали недовольства. Чего добро выкидывать? Сапоги целые? Целые. Ноги не промокают? Не промокают. Их от чужой крови почистили? Почистили.
Пару слов, некоторое попустительство с моей стороны и вот драка, три трупа, лейтенант отдаёт приказ о жесточайших мерах. Расстрельная команда вышла, лейтенант явился лично посмотреть на происходящее. Но внезапно один из гвардейцев начал сопротивляться, брыкаться. С завязанными руками он не давал поставить себя на колени, матерился и плевался кровью в сапоги казалось бы своих собратьев.
А я стоял и смотрел, ожидая когда же второй гвардеец, что уже стоял на коленях почувствует, как слабо я завязал ему руки. Ещё одна бойня, внезапно лейтенант осознал, что ситуация выходит из-под контроля. А один из бойцов расстрельной команды промедлил, опустил оружие, после чего молча перевёл ствол лазгана на лейтенанта.
— Ложитесь! — крикнул я и попытался грудь закрыть уже лейтенанта.
Разумеется не успел, выстрел угодил прямо в его живот, а остальные два в мою грудь. Суматоха, пальба, бунт среди гвардии подавили быстро и решительно, более сорока трёх гвардейцев оказались расстреляны, на позиции отправили роту из Корпуса Смерти для поднятия боевого духа. А лейтенанта, который не должен был выжить, ведь ранение в живот из лазгана… оно было довольно серьёзным, фраг-жилет проплавило, внутренности поджарило, в девяносто семи случаях с такими ранами не выживали.
Но случилось чудо, инфекция подавилась, лейтенант пошёл на поправку, через три дня он уже встал на ноги. И тут бац-бац, ещё один прорыв на фронте, переброска резервов, три обстрела, а я в теле помощника хирурга. В теле весьма хрупкой девушке, но лишь на первый взгляд, ведь её хватки хватало, чтобы держать бойца, столь рьяно сопротивляющегося ампутации конечности. Как и характер у неё был что надо, ведь за частую она сама брала в руки пилу и делала то, что спасёт жизнь бойцу, пусть и огромной ценой, после которого судьба бойца… будет не самой завидной.
— Собираем вещи, нас перебрасывают на восточные госпитали, — объявил ведущий хирург. — Там горы трупов.
И вот я уже в довольно глубоком тылу, принимаю раненных, смотрю как мимо проносят даже астартес, как по железным дорогам к фронту едут вагоны с техникой и снарядами. Да, порой и до сюда долетает, как и пустотный щит лишь краешком нас накрывает, но накрывает же. В целом место хорошее, но мне надо было попасть ещё дальше. Как добиться этого?
Да очень просто, особенно если ты женщина. Кругом так много мужчин, что давно уже не знали женского тепла. Один взгляд, пол комплимента, лёгкая улыбка — они уже выдумают всё оставшиеся, решив что они особенные. Затем письмо, встреча в закромном месте, удар ножа, а бездыханное тело в петлю. От её руки я уже написал о том, что более не выношу криков умирающих солдат. Никого это не удивило.
Сложнее было скрыть следы окровавленной одежды на теле старшины. Но и тут смекалка позволяет сделать многое, надо всего лишь самого себя порезать бритвой.
— Дерьмо! — громко крикнув я влетаю в блиндаж, кровь хлыщет во все стороны из намыленной шеи.
Никто не задал вопросов, швы наложил себе сам, после чего вернулся к своим обязанностям. Старшина был не просто полевой тварью, а заведовал складом ещё дальше в тылу. Через меня проходило многое снаряжение, а так же львиная доля бытового барахла, вроде тех же сапог, касок, перчаток и кучи всего, за чем гвардейцы приходили каждый день тысячами и десятками тысяч, ведь казённое имущество то и дело портилось, кто бы мог подумать.
А там уже и с техножрецами контакт поплотнее вышел. Долго я выбирал себе подходящего кандидата, но остановился именно на трансмеханике, который обслуживал вокс-станции и любезно явился в мою скромную обитель. И вот тут начались первые серьёзные проблемы. Надо было куда-то деть тело старшины. При чём нельзя, чтобы оно просто исчезло, ведь возникнут вопросы.
Суицид на такой должности также не будет вариантом, ведь должность у этого гвардейца — любой позавидует. А вокруг то и дело снуют дознаватели Святой Инквизиции, которым только дай повод докопаться до любой нелогичности. Потому здесь пришлось помучаться и задержаться на целых девять дней, на протяжении которых я готовил демоническое вторжение.
