Абсолютное доминирование являли Чёрные Храмовники, а Хелбрехт своей могучей дланью указал новую цель — руины штаба, от которого шёл путь в магистраль. Надо было либо вернуть под контроль пустотный щит, либо уничтожить его и лишить Хаос возможности закрепиться в Железной Крепости. И кажется… кажется Хелбрехт был уверен в том, что Железную Крепость можно будет вернуть под контроль Императора. Именно вернуть, а не оставить пепелище, чтобы врагу ничего не досталось.
И в тот момент, когда я уже готов был поставить всё на последний свой ход, да рискнуть отправлением на перерождение. Задрожало мироздание, раскололись сами небеса и раздался смех Гаргатулота. Прямо к сражающимся из разлома потянулась несчётное число рук и щупалец, что были частью вечно меняющейся гротескной массы. Словно море, он выходил и начал хватал души павших, устрашая всех защитников и заставляя выживших трепетать перед могуществом одного из сильнейших слуг Тзинча.
— Вспомни кто ты, Видар! Вспомни это и перестань полагаться на ерунду, что тебе не нужна! — накрыв и меня частичкой своей силы прокричал Гаргатулот, давая мне увидеть частичку его мудрости.
Мгновенно передо моим лицом пролетела моя цель. Та которую понять большинство просто не сможет. Я знал, что встречу лишь гнев со стороны тех, кто нуждался в спасении. Понимал, что буду величайшим злом для людей. Видел даже то, чем это закончится. Это было неизбежно, я это понимал… понимал ещё тогда, когда меня коснулся Император, лишив меня иной судьбы.
Не мог я более поступить иначе, хоть и очень сильно хотел. Хотел бросить всё, оставить эти планы жадным и глупым Богам, да жить себе на своих мирах, изолируясь от объективной реальности. Но то будущее, что случится в таком случае… оно будет ещё более жутким и безнадёжным. И в этом мире не останется ничего, что могло бы стоить хоть какой-то жертвы.
Не знаю, как справлялись с этой ношей Адептус Сорроритас и Ордо Еретикус, знали ли об этой истине Ордо Хронос, как и чего на самом деле добивались те, кто подталкивал меня к этим решениям. Но я уже был скован возможным будущем, допустить которого не желал. И у этого был лишь один способ, которому всячески мешал Хелбрехт, который возможно и сам не знал, чему служит.
— Как глупо… — закрыл я глаза, после чего сконцентрировался на своей душе.
Именно моя душа была сильнейшим оружием, не созданное паучье тело, ни хрустальные оболочки, ни даже Меч Переменчивого Совершенства. Именно в ней скрывалась та сила, что определяла всё начиная от псайкерского потенциала и заканчивая того, способен ли ты признать собственные ошибки и сделать то, что куда больше тебя самого.
Реальность начала меняться в миг, чертог моих владений и ветви могучего древа начали раскидываться повсюду. Дрожал форт вернувшегося Алора, замер в молчаливом восхищении Торквемада, ужаснулся движениям недвижимых на протяжении века плит, что лежали в основе фундамента города и мира внутри моей души. В одно мгновение тело Сиберуса стало прахом, что подхватил ветер, разнеся презренный Хелбрехту запах варпа по этому миру.
— Всё то, что не подчиниться Ему, сгорит в пламени, — сжались челюсти сурового лика верховного маршала, который отдал приказ.
И под смех Гаргатулота мощь всех орудий его флота обрушился на разлом, который отрезал Железную Крепость от орбиты. Засверкали вспышки, в муках корчился мир, огонь распространялся повсюду, пытаясь выжечь ересь, пока борьба эта превращала и без того натерпевшуюся планету в мир, где более никогда не будет жизни. Это был сущий ад, где никто уже не мог понять шёл ли бой где-то в варпе или же душа ещё находилась в теле, лишь готовясь к неизбежной смерти.
А тени тем временем сгустились и явив свою истинную мощь я обрушился прямо на Хелбрехта. Тело моё более не было материальным, это была лишь тень, что явилась из самого варпа и являлась продолжением души. А каждый отголосок стал одним из воинов моего собственного легиона. Мощь, с которой не способно справиться физическое оружие.
Сквозь нас пролетали очереди болтеров, клинки не могли нас ранить, а печати чистоты и священные письмена пылали огнём на сплотившихся Чёрных Храмовников, что смотрели в саму бездну и не отводили взгляда. Тот Хаос что мог сломить многих, не мог заставить их дрогнуть и потому только смерть может остановить их борьбу. И к этой смерти вёл их мрак, разделяя друг от друга, пока когти сущности Имматериум вонзались в их души, не обращая внимания на боль, что несло священное пламя и их молитвы.
— Давай же, Видар, сделай то, что тебе вполне под силу, — помогая мне, шептал Гаргатулот, благодаря мощи которого мне и удавалось давить на Хелбрехта и его крестоносцев. — Забери его душу и сделай его рабом.
В одиночку я бы не справился, как и этот щедрый жест был принят мой. Я даже не понимал чего творю, как юный дурак, поверил высшему демону Тзинча. Хотя чему удивляться? Со всем своим опытом я и был этим наивным дурачком на фоне столь хитрый сущности, чьи щупальца душили не только лоялистов, но и меня, чего мне не удалось заметить.
