И всё же прежде, чем кто-то пролил хоть каплю их крови, гнев и ненависть в сердцах солдат стала настолько сильна, что рассмеялся сам Кхорн. Бог Войны только этого и желал. Даже если гвардейцы каким-то чудом победят, то этих эмоций ему хватит на то, чтобы призвать ещё больше своих последователей. Именно поэтому Кхорн и считался сильнейшим из всех Богов. Ведь ярость и ненависть были древнейшими и сильнейшими эмоциями большинства разумных существ, особенно людей.
Засверкали лазганы, боевые кличи рвали души и с молитвой на устах, каменнолицые гвардейцы вонзали штыки в сердца врагов. И даже когда в бой вступил космодесантник Хаоса, то они не дрогнули, продолжая бессмысленное сопротивление. Они были обречены, но продолжали бой.
— ЗА ИМПЕРАТОРА!!! — взревел офицер, вырывая из ножен саблю и вспарывая брюхо культисту, после чего резко рванул на космодесантника, стреляя из своего лаз-пистолета в упор.
Но силовая броня астартес была невероятно прочной, а Багровая Резня усиливала доспехи ещё и чарами, и даже демонами. Не осталось даже пятен на панцире космодесантника, а удар его ноги превратил фрагжилет и грудь офицера в мешок с трухой. Одним за другим гвардейцы отступали к краям храма, погибая в окружении культистов, которые все как один были вооружены лишь топорами, мечами и прочим оружием ближнего боя.
— Боже-Император, если ты слышишь меня, то не дай им осквернить эти бренные тела. Даруй им смерть в очистительном пламени, прошу, — шептал гвардеец, перезаряжая батарею, а затем высовываясь из укрытия.
И вот его взгляду престало зрелище, демонстрирующее всё то, почему Империум старается всеми силами скрыть ересь среди астартес. Ведь нет более опасного врага, чем космодесантник предатель. Обладая всеми преимуществами обычных астартес, они получают ещё и дары, что делает их невероятно опасными. А долгое нахождение близ варпа превращает их в безумцев, что своим зубами готовы рвать даже плоть невинных сестёр.
В это же время культисты уже оказывали помощь раненым, чтобы продлить их агонии и тоже подвесить над жаровнями. И тогда вера гвардейца ослабла настолько, что он готов был опустить свой лазган. На его даже внимания никто не обращал, ведь мог ли он что-то изменить? Нет, не мог. Дурные мысли полезли в его голову, а дуло лазгана начало смотреть не в сторону врага, а в собственный рот.
И в тот момент, когда он вот-вот должен был спустить гашетку, раздался орлиный клёкот и все в храме отвлеклись от своих дел, замерев в ожидании нападения хищника. Но никто не понимал откуда придётся атака и неожиданно для всех крюк пробил насквозь культиста с кнутом, после чего вонзил прямо в пол. На чудовищной скорости под свист лебёдки я сорвался с потолка, на лету делая выстрел из картечной пушки.
Одним за другим попадали культисты с оторванными руками и ногами, а в мою сторону тут же рванул космодесантник, разогнавшись до ужасающих пятидесяти километров в час за считанные мгновения. Словно танк он оставлял глубокие следы и трещины на каменных плитах и в диком прыжке занёс свой цепной топор.
— КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ, ЧЕРЕПА ДЛЯ ТРОНА ЧЕРЕПОВ!!!
Но сделав кувырок, я всё ещё отставил крюк внутри пола, после чего лебёдкой обвязал ноги астартес. Крайней прочный трос было не так просто разорвать даже ему, а вместе с тем одноразовое дуло упало на землю, пока я поднёс руку к голени, где были закреплены другие стволы. С помощью магнитов произошла фиксация ствола, уже заряженного и отпрыгнув назад вместе с порывом ветра, я вскинул руку снова и выстрелил прямо в глаз космодесантника.
Однако в последний момент он резко увернулся, из-за чего болт не пробил глаз, а рикошетил о шлем. А космодесантник продолжил свой натиск, пытаясь поймать меня. Однако каждый раз ему что-то мешало. То мой плащ отражал свет в самый неудобный момент, то обманные движения вынуждали его атаковать слишком быстро, а затем и вовсе очередной клёкот у потолка отвлёк его.
Я же воспользовался моментом и сделал то, чего такие монстры ожидают меньше всего в сражении с людьми — пошёл в атаку. Сблизившись в упор, я лишил его возможности для нормальной атаки топором, а сам тут же вонзил коготь прямо в сочленение в колене. После чего сразу отсоединил коготь и отпрыгнул.
— Такая рана меня только раззадорит! — усмехнулся космодесантник, после чего потянулся рукой к лезвию, как вдруг заметил, что вместе с лезвием остался странный баллон.
Я усмехнулся, глядя прямо в лицо воплощения ярости Кхорна, а затем под гигантским давлением проходя через лезвие воздух выходил прямо в рану. Во все стороны расплескалась кровь, а рана была разворошена настолько, что даже такому грозному врагу пришлось пасть на колено. Да, сжатый воздух творит жуткие вещи. И хоть боли космодесантник не чувствовал, но мышцы и сухожилия были разорваны, лишая возможности нормально двигать ногой.
