Детектив Сол протянул кипу бумаг Уоррену — тот углубился в них, будто надеялся разгадать шифр. Ключа не вычислил, что-то пробормотал, сунул бумаги матери; та едва глянула.
— Попадаются совсем любительские, — сказала детектив Роудз. — Прямо смехотворные. Но немало произведений, так сказать, искусства.
Перед Лорой кучей громоздились документы. Шапки — очень конкретные и на редкость невнятные: Соглашение об управлении фондами, выданное Центральным банком Нигерии; Подтверждение международного перевода; счета-фактуры на расходы.
— Что тут у нас? — сказала детектив Роудз, передавая Лоре очередную пачку бумаг. — Сертификат регистрации. Всякие налоговые квитанции. Заявка на обмен валюты, с подписью и печатью. Запрос на просроченный платеж в Фонд восстановления экономики Нигерии.
Так оно и шло.
Счета за банковские операции. Договоры из Комиссии по развитию дельты Нигера. Всевозможные «соглашения о намерениях», аффидевиты, судебные ордера, банковские анкеты. Все подписано, как полагается, все с надлежащими печатями. Весьма причудливые Сертификаты отдела по борьбе с отмыванием денежных средств — сплошь флаги и вычурные рамки — и равно причудливые Антитеррористические сертификаты («Согласно указу Национальной безопасности № 25 об антитеррористической деятельности, новая редакция, часть Б»). И на всех жирная печать «ОДОБРЕНО».
— Вот эта последняя бумага — якобы из Интерпола, — пояснила детектив Роудз. — У нас их тут несколько. Эта выпущена — как там написано? — в сотрудничестве с Международным валютным фондом, подтверждает, что деньги не принадлежат ни одной из известных террористических организаций.
— Интерпол? — переспросил Уоррен. — Вы же с ними связались?
— Нет.
— Почему?
— Потому что на свете не существует никаких Антитеррористических сертификатов.
Лорин взгляд снова откочевал к черно-белой фотографии на стене. Ветви зашевелились. Сначала легкое содрогание, совсем слабое, она чуть не пропустила. Потом качнулись, сдвинулись, и она обернулась в испуге, глянула в окно. За окном те же ветви. Не фотография на стене — отражение.
Она снова поглядела, как ветви шевелятся в стекле.
— Это что, зеркало? — спросила она — резче, чем хотела. — А за стеклом кто? За нами смотрят?
Разговор оборвался на полуслове. Детектив постарше обернулся, не сразу поняв, о чем это она.
— Там никого нет.
Лору это не успокоило.
— Это что — тайный допрос? За нами наблюдают?
— Мэм, — сказала Роудз, — за стеклом никого нет. Это окно в коридор. Мы не допрашиваем, мы
— Блин, Лора, — прошептал Уоррен. — Угомонись.
— Это ты мне советуешь угомониться? Ты? Вот кто бы говорил.
— Лора, миленькая. — Это их мать. — Дай людям поработать. Никто не смотрит. Это просто окно.
— А похоже на зеркало.
Детективы всё передавали бумаги через стол. Бризбуа наблюдал за Лорой, смотрел, как в тревоге и напряжении каменеют ее губы; затем тихонько скользнул с кресла, обогнул стол, подошел к окну. Опустил жалюзи. И отражение исчезло. Зеркало превратилось в окошко. В окошке проступил коридор. Пустой.
И в самом деле: никто не смотрел. Не было никого за стеклом.
Когда-то на рынке Старого города завершался сахарский торговый путь, и даже сейчас в окрестностях на привязи бродили редкие верблюды, ноги врастопырку. Пряности и зерна всех цветов радуги, шишковатые коренья и лекарственные травы, горы арахиса и проса на плетеных подносах, под зонтиками, чтоб злое солнце не попортило товар. Вот где ей самое место.
По рынку ходили женщины, балансируя полными корзинами на головах, грубыми джутовыми мешками; женщины и их грузы чуть не лопались от достатка, от выгоды. Девушка завидовала богатству торговок, уверенной качке их бедер.
Проходы петляли, путались, лабиринт, казалось, извивался как живой. Щербатые улыбки, негромкие смешки. Она шла, а по сторонам разыгрывались междоусобицы — воздух между ларьками полнился оскорблениями торговок-конкуренток, в жаркой перебранке взлетали, мелькали руки. Споры — это забава. Быстро собиралась толпа, и никто не замечал, как девушка скользила мимо.
Седла фула, кожаные упряжи, отделанные серебром. Прилавки ломились от товаров. Просо и гвинейское сорго. Высоченные курганы ямса, пирамиды апельсинов с Бенуэ. Кассетные магнитофоны, музыка режет уши. Великолепные горы резиновых вьетнамок, стойки пластмассовых солнечных очков. Какое изобилие.
