— Нигерийская полиция должна застать мошенника прямо в банковском отделении, — объяснил Сол, — когда он забирает деньги с фальшивым паспортом, и даже тогда — дальше-то что? У нас с Нигерией нет соглашения об экстрадиции. А если бы и было, деньги забирают мелкие сошки. У нигерийской полиции и без того дел навалом — не хватало еще патрулировать местные «Вестерн юнионы», чтоб защищать иностранцев от них же самих. Четыре-девятнадцать так устроено, ничего не попишешь.
Лора подняла голову — как обычно, сделала стойку на новое слово.
— Четыре-девятнадцать?
— Так эти аферы называются. Это из нигерийского уголовного кодекса, статья о хищении или приобретении права на чужое имущество путем обмана. Короче, любое мошенничество. Вошло в язык. — У Лоры вновь проснулся интерес, и Сол оживился. — У нигерийцев то еще чувство юмора. Теперь «четыре-девятнадцать» означает любую хитрость или надувательство. Мальчик прячет от отца табель — говорят, что мальчик лечит отца по четыре-девятнадцать. Девочка крутит шашни на стороне — значит, кидает своего парня на четыре-девятнадцать. Они ловкость четыре-девятнадцатых в песнях эстрадных прославляют. А самые неприлично успешные мошенники — народные герои. Но тут важно не забывать: четыре-девятнадцать — это бизнес. Приносит стране сотни миллионов долларов в год. Больше Нигерии, древнее первородного греха. Ровесник страстей. Четыре-девятнадцать охотятся за мечтами. Средние потери в такой афере — где-то в районе двухсот пятидесяти тысяч долларов, нередко больше. Видимо, столько в среднем стоят грезы.
— Да они над нами смеются, — сказал Уоррен. — Прямо слышу, как эти уёбки ржут и транжирят батины деньги. Честное слово, если найду этих мудаков…
— Не советую, — ответил Сол. — Четыре-девятнадцать завязано на преступления посерьезнее. Наркотики, работорговля, банковские ограбления — список можете продолжить сами. Нигерийские героиновые синдикаты нередко причастны и к четыре-девятнадцать. Оно тоже прибыльно, только грязи поменьше.
— Вы, я вижу, много знаете про Нигерию, — сказал Уоррен.
— Много.
Лора посмотрела на детектива:
— Вы там бывали?
— Бывал.
— В Лагосе?
Он кивнул.
— Какой он?
— Как в будущее заглянуть.
— Так плохо?
Он кивнул.
— Давайте, — сказал он, — я вам кое-что покажу. — Нашел Западную Африку в «Гуглкартах». — Вот Нигерия. Через нее течет Нигер. Он впадает в Атлантический океан — вот Дельта. Она огромная, там один из крупнейших нефтяных промыслов в мире. И это одно из опаснейших мест на земле. Военные группировки и местные боевики воюют с нефтяными корпорациями. Слыхали, наверное, в новостях.
Ничего они не слыхали.
— Люди в масках, — продолжал Сол, — на моторках, крушат нефтепроводы и скважины, взрывают платформы. Боевики похищают иностранных рабочих, убивают — страшно смотреть, с какой легкостью. И не только рабочих. Любой иностранец — потенциальная добыча. Нефть, похищения и четыре-девятнадцать — три нигерийские индустрии, которые растут быстрее всего. И зачастую пересекаются. На этом топливе работает вся нигерийская экономика.
«Буквально», — подумала Лора.
— Лагос вот здесь. — Детектив пальцем провел по побережью. — Не в Дельте, но побережье то же. Имя городу дали португальцы. Означает «болото», «стоячая вода», что-то в этом духе. Весь этот отрезок побережья раньше назывался Невольничий берег. Уже тогда было опасно. Первые путешественники на картах предупреждения писали: «Многие вошли, немногие вышли». А сейчас, если поедешь, начнешь вопросы задавать, любопытствовать, скорее всего, окажешься в Лагосской лагуне, и лицо у тебя будет очень удивленное. Если кому взбрело в голову прокатиться в Нигерию, потери свои возместить, я только одно могу сказать: не стоит.
И Лора поняла, что означает пустой коридор за стеклом. Детективы не солгали. Никто не смотрел. А почему? Потому что не будет никакого расследования, продолжения не предвидится. Они уже положили папу под сукно. И теперь объясняют нам почему.
Она посмотрела на Сола:
— Денег не вернешь.
Тот кивнул.
Денег не вернешь. И отца тоже.
— И никого не арестуют?
— Направим, что есть, в королевскую конную, они зафиксируют. Вам честно сказать? Больше тут ничего не сделаешь.
Сержант Бризбуа наблюдал за Лориным лицом. Заговорил мягко.
— Никого, — сказал он, — не арестуют.
После ливней в Лагосе парит. В такие ночи к коже липнет даже шелк.
Кладбищенская улица четко прорезает континентальную часть Лагоса. К югу от автострады Бадагри, мимо Дворца Королей и мечети, резко сворачивает, рассекает переулки и вновь впадает в автостраду. Отрезая тем самым внушительный кус земли: на одном конце интернет-кафе Фестак-тауна, на другом — мосты Лагосской лагуны.
