Ненадолго появились Анна с Борисом. Дальняя перспектива избавила их от вида самоизливания физика через собственный пуп, но не от микрохирургического вторжения в память, отчего все встречи с Хаями, лежащие после времени убийства, неприятным образом поблекли. Многие имели все основания считать себя следующей мишенью. Пока мы, не переходя из уважения к слабым здоровьем на бег, топаем по знойному асфальту в Мейрин, нам повсюду мерещатся замаскированные в зеркальном воздухе и готовые нас поглотить опускные двери, куда можешь нечаянно шагнуть, словно в поставленный на-попа открытый стеклянный гроб. Где-то там бродит Софи, сжимая в руке мой прекрасный «Кар МК9». В сумочке милой старушки, где, как мне думалось, я весьма удобно его спрятал, его было так же удобно отыскать. А патроны лежат повсюду, мы все-таки уже неплохо ориентируемся на местности. Шагаем в ногу, плечом к плечу и дыша друг другу в затылок, хор пленников из оперы безвременья спешит на юг, готовый ко всему, только бы не пасть жертвой мстительной фурии из Неведения, только бы не быть убитым, словно запыхавшийся кролик в собственном прошлом, на пороге ре-хронифицирования. Боялись все, хотя смерть («ликвидация издалёка», как назвал ее то ли беззаботный, то ли отчаявшийся Шпербер) угрожала лишь тем оригиналам, чьи списки остались на Пункте № 8. Хаями-то был лишь единожды представлен на хроноактивной площадке. А если, положим, Софи решит истребить Хэрриета, имевшего тридцать три клона разных возрастов? Нужно ли ей будет уничтожить самую молодую или самую старую копию? После короткого лихорадочного марш-броска испытатели решили отправить вперед трех скороходов. С кандидатурами все согласились, и троица поспешила навстречу, возможно, необходимой схватке (перестрелке пузырей). Шмид, его натренированная подруга Хазельбергер (я впервые заметил ее железные икры) и полицейский из бывшего эскорта Тийе рванули вперед, не особо осмысленно, в моем понимании, ибо Софи давно была властна покончить со всеми, причем таким элегантным манером, что невольно завидуешь. (Избавь себя от себя, устранив боли не чувствующего клона! Которого так и не узнала Карин.)