42 полностью

Нужно же верить ее собственным фотографиям Шпербера. Они полностью совпадают с фотографиями и рассказами Калькхофа и Хэрриета. Страх смерти отметил всех, кто это пережил, одинаково убедительно. Они говорили про круг, шар, абсолютно черный, примерно такой величины, что там мог поместиться взрослый человек с вытянутыми руками. Шпербер назвал его колесом да Винчи в пасти ада. Даже короче трех секунд. Молниеносная вспышка осознания, что соперник усадил тебя на подоконник и дружески толкает в грудь. Попадаешь в круг абсолютной черноты и сумасшедшего страха, который, однако, тут же тебя отпускает, свободного и… крепкого. С подкреплением. Хэрриет опустился на колено завязать шнурок, лицом к большому зданию над шахтой ДЕЛФИ. И внезапно увидел отражение в воздушном зеркале прямо перед носом, отражение себя, присевшего на одно колено. Он вскочил, а оно осталось сидеть, решив остаться с командой, то есть в ряду отражений, скульптур, теплых клонов или собственных болванчиков, которые замерли у ног оригинала как верные апостолы. Двенадцать штук (это мы знаем по Шильонскому замку).

— А почему они не захватили с собой одно жутковатое доказательство? — спрашивает Борис.

Хватает и фотографий, двенадцать Хэрриетов словно участники специального забега только для рыжих и худых экспериментаторов-американцев на низком старте. Тащить болванчика за десять километров — такого удовольствия я никому не пожелаю, к тому же надо учитывать непредсказуемость такого груза доказательств при его выносе из области копирования, или клонирующего ареала, как говорит Мендекер. Хэрриет, первый оригинал для внезапно активной области между четырех больших ангаров, застыл и сам, по собственному почину, даже не сообразив, что ареал может и дальше производить копии его одиночности или уже скопированной дюжины, например, с минутным шагом. Однако больше ничего не случилось, даже когда он дотронулся до себя самого, а именно до своих запястий с точнейшими хронометрами. Ничего, до тех пор, пока Хэрриет не покинул область и заново не вступил в нее, пока это не проделал через несколько часов Калькхоф, затем оба вместе, а потом и великий Мендекер (попытка № 5).

— Мы же сами видели это в замке. Такое никто не мог выдумать, даже двенадцать Мендекеров, — снова повторяю я свои аргументы. Футбольная команда, семейство клонов, шеренги дубликатов и множество реп-ликантов. Верую, ибо абсурдно. Двенадцать присевших, рядом — двенадцать стоящих Хэрриетов. Команда Калькхофов. Отряд начальников, выдохшихся и перепуганных элементарных капитанов частиц. Шаг зомби (они бросали болванчиков — зайца и полицейского в шлеме и амортизирующем кожаном костюме — без какого-то эффекта) через границу магического круга запускает копировальный процесс, с момента ИНТЕРМИНАЦИИ и вплоть до — как доказал Шпербер — сегодняшнего дня. За семь попыток, каждая из которых была дотошно сфотографирована и задокументирована, было произведено в общей сложности восемьдесят фигур, молчаливый отряд из стоящих (сидящих) плечом к плечу солдатиков, воспроизводящих четыре типажа или (по выражению Шпербера) матки.