Неважно, где мы сейчас были. Неважно, что творилось вокруг. Именно эти слова казались единственно верными.
Он замер, но в следующую секунду порывисто прижал меня к себе, укутывая в кокон тёплых объятий.
— Я люблю тебя, Росс, — выдохнул он, губами касаясь макушки, пока всё моё тело дрожало от вырывающихся всхлипов. — Боже, как я люблю тебя, чёртова Нея Росс.
Нея
— Сколько нужно времени, чтобы подействовал антидот? — поинтересовался Ноэ, придвинувшись ближе к нам.
Огромный зал был залит ярким солнечным светом, проникающим через открытые окна. С улицы доносился сладковатый аромат цветов, и в этот раз он уже не удушал, а казался настоящим запахом свободы.
Я провела пальцами по подвеске, которую подарил мне Эрик, и вновь взглянула на широкий экран, где вот-вот должна была начаться трансляция выступления Густава Темпора.
— Зависит от организма. Само вещество действует мгновенно, запуская процесс возврата эмоций и нейтрализуя Апфер, — послышался ответ Эрик рядом.
Прошло уже почти три дня с тех событий, которые перевернули всё в Ордо с ног на голову. Да не только в Ордо, ведь группа Катарины заняла четвёртую фракцию, в которой сейчас временная власть перешла в руки Клиффа и совета. Ему всё ещё не доверяли до конца, хоть он и согласился на полную отмену Апфера. Но факт того, что Клифф подозревал о сумасшедших планах сестры и не сказал об этом, ставил его не в выигрышную позицию. И только вчера мы узнали, что именно Оуэн передал ему координаты базы Катарины, начиная сомневаться в заговоре Ламеры.
В моём городе не было восстаний или захвата власти. Я уже выступила от лица главы, давая разъяснение всем советникам. Мама всё ещё находилась в Ордо под надзором врачей, хотя её жизни ничего больше не угрожало. Ханна не отходила от неё ни на миг и в то же время не позволяла Заку возвращаться на базу, не желая больше отпускать его. Парень же даже не возражал.
Эдита всё ещё не оправилась от шока после смерти отца. Не сказать, что её родители когда-то питали особую привязанность к родной дочери, но сама девушка всегда стремилась получить их одобрение во всём и мечтала об их любви. Полин отошла от власти, и временно управление фракцией легко на плечи Ноэ.
Густав вышел к трибуне, и камера моментально вывела его на экран. Он закашлялся и поднёс стакан с водой к губам, хмурясь от боли. И только сделав глоток, дал команду операторам.
Все замолчали, и напряжённая тишина опустилась на весь зал. Было слышно, как колышутся деревья за окном и ветер подгоняет листву на дороге. Я нащупала рукой пальцы Эрика, сжимая их и ощущая, насколько как мои ладони заледенели. Но теперь это уже было не от страха, а от обычного волнения. Когда то, к чему ты шёл, то, что было тебе так важно, начинает исполняться.
— Двенадцать лет назад мы сделали огромный шаг, решившись отказаться от эмоций во избежание запуска таймеров, — начал Густав свою речь.
Я сглотнула подбежавший к горлу ком и посмотрела на своего анкона, на лице которого замерло такое же волнительное ожидание. Я знала, насколько для Эрика важен этот миг. Как долго он стремился к тому, чтобы люди услышали друг друга. Как долго ждал, чтобы его отец вновь смотрел на сыновей, как прежде.
— Боль утраты, которая разбивала сердца, до пор сих жива. Раны затянулись, но воспоминания не пропали. За эти годы мы вновь возвели четыре города и построили общество, готовое сделать следующий шаг. Шаг, который вернёт нам полноценные эмоции, — продолжил Густав. По моей коже побежали мурашки, и я ощутила, как сжал мою руку Эрик в ответ. — Вы уже можете заметить вокруг эмоции, которые медленно возвращаются. Они кажутся неразличимыми и абсолютно естественными. Возможно, вам будет страшно и непривычно, но мы готовы оказать поддержку каждому. Мы все слишком долго убегали от самих себя, пряча настоящие человеческие эмоции за Апфером. Лекарство помогло нам пережить утрату любимых людей, помогло выжить без таймеров. Но с этого дня настало время жить и чувствовать эту жизнь…
Его речь была долгой, а дни после этого казались одними из самых тяжёлых. Эмоции возвращались постепенно. Люди боялись, но со временем всё же привыкали, учась заново познавать себя. И хоть впереди было ещё много изменений, сейчас мы уже сделали огромный шаг.
Папа когда-то говорил, что мы всегда совершенствуемся через боль, выходя из зоны комфорта. И это было правдой. Если постоянно бояться и жить в страхе, не решаясь что-то сделать или открыться миру, то вся жизнь пройдёт мимо.
Когда-то я хотела попробовать вновь испытать чувства. Затем боялась. Мне было больно, и я даже сопротивлялась, а иногда и вовсе хотела бы попросту отключить эмоции. Но только вот нельзя убежать от самого себя, ведь всё это — часть тебя настоящего, которого стоит принять.
Когда-то я думала, что не доверяю всему миру, хотя на деле не доверяла даже себе самой, не знала настоящую Нею Росс. Но стоило открыться, как я ощутила жизнь…
— Повторяй за мной, — с улыбкой произнесла я, закидывая ногу на колени Эрика. — Я…
