На несколько секунд он замолчал, а я повернулась к нему лицом, поджав под себя ноги.
— Как и знал, что у неё есть сестра. Но она никогда не говорила о тебе, Нея. Лишь до сих пор хранит фотографию двух неизвестных даже ей сестёр у себя в комнате, оберегая, как зеницу ока.
Прохладный ветер вмиг показался ледяным, пробивающим до самой кости. По моему телу сновали десятки взволнованных мурашек, а я неотрывно глядела на Эрика, который задумчиво смотрел вдаль леса на другом берегу.
— Никто не хранит воспоминания так трепетно, если их ненавидит, — уже тише произнёс он. — Это я знаю точно.
Моё сердце вновь сжалось в тиски, распаляя боль всё сильнее. Его слова были тем самым спасительным светом, который сейчас помогал мне выбраться из темноты.
— Ноэ скучает по тебе, — выпалила я, ощущая резкую нехватку воздуха от пронзительного взгляда, который стал ещё более острым.
Челюсти Эрика напряглись, и он словно дёрнулся от этих слов, разминая шею.
— И вы… — продолжила я. — Вы очень похожи. Не только внешне имею в виду. А вообще.
Он усмехнулся, опустив голову, а я впервые увидела отблески смешинок в этих опасных глазах.
— Ноэ всегда был более рассудительным и хитрым. Если я мог пойти против системы, которая не устраивала, например, свалить с урока, когда учитель ругал меня, то Ноэ всегда умел приспосабливаться и подстраиваться под любые изменения.
Я улыбнулась, заметив, что Эрик заметно расслабился, а на его лице мелькнула еле заметная грусть при воспоминаниях о брате.
— Он говорил, что единственным его страхом был ты. Точнее, что с тобой может что-то случиться, — тише произнесла я, замечая, как он прищурился и внимательно вслушивался в мои слова, вновь пристально наблюдая за лесом.
Пустота внутри меня начала рассеиваться, и по телу побежала волна тепла. Это было крайне странно, но впервые за многие дни я ощутила лёгкость. Эмоциональные всплески, которые повторялись до этого, значительно измотали меня морально. И теперь, сидя где-то среди потерянного уголка мира, я ощущала близость и понимание к человеку, которого ещё недавно мечтала прибить. И вновь внутри словно затрепетали бабочки, а тело жаждало поддаться вперёд. Губы горели от того призрачного поцелуя, и я сжала кулак, лишь бы не протянуть руку к его лицу, чтобы провести по острым скулам.
— Ты скучаешь по нему? — вырвался неожиданный вопрос.
— Да.
— А по отцу? — я неотрывно следила за его лицом, которое вновь напряглось.
Он сжал губы и тотчас расслабил, стирая с лица промелькнувшую злость. Его внимание опять было устремлено на меня.
— Зак исследовал нашу кровь, Нея, — от резкого перевода темы я нахмурилась, ожидая продолжения. — На нас не действует никакой антидот. Даже сам Апфер. Наше время не обхитрить. Мы зависимы только друг от друга.
Сердце вновь болезненно сжалось от осознания приближающегося конца. Не сказать, что я верила в то, что у нас получится найти другой выход, кроме возможной любви. Но маленький проблеск надежды на счастливый финал всё же был.
— Интересно, могло ли бы у нас что-то получиться? — произнесла я мысли вслух.
И кровь моментально подбежала к лицу, по всей видимости заливая румянцем.
Эрик удивлённо посмотрел на меня, растягивая на губах самодовольную улыбку. И вновь я захотела его прибить. Или, как минимум, покалечить.
— А ты бы хотела, чтобы получилось? — выразительно приподнял он бровь.
Моё сердце, кажется, пропустило пару ударов, а я зависла, шевеля губами в попытках схватить воздух и ощущая, как щёки начинают всё сильнее гореть от смущения.
Господи, да я ещё никогда в жизни так не стыдилась чего-то! Даже до войны не приходилось испытывать это настолько ярко. Только, пожалуй, один раз, когда мама поймала меня около своей раскрытой косметички с алой помадой в руках. И то, мне было семь лет.
По всей видимости, эмоции на моём лице были весьма комичны, ведь впервые я услышала приглушённый бархатный смех Эрика.
— Нет. Ну нет. Слышишь? Ты внешне вообще не в моём вкусе, — быстро затараторила я, стараясь подавить это чёртово стеснение, но кажется, что ещё секунда — и мои щёки уж точно воспламенились бы.
— Правда? — вновь усмехнулся он. — И кто же в твоём вкусе?
Эрик поддался вперёд, а моё сердце слишком сильно забилось, отзываясь на сокращение расстояния. Его лицо было вновь предельно близко, а мне снова стало ужасно трудно дышать.
— Ноэ, — не думая, пробормотала я и медленно прикрыла глаза, осознавая всю иронию того, что они близнецы.
Эрик приподнял брови, театрально покачав головой.
— Что ж, разница действительно кардинальная, — усмешка вновь появилась на его лице. — Но полагаю, из-за одной четвёртой меня, — он указал на глаз, поделённый на два цвета, — у нас с тобой всё же есть шанс на спасение.
И теперь уже засмеялась я, шутливо ударив его в плечо и прикрыла руками лицо, ощущая контрастирующую прохладу.
