Но куда бы я ни посмотрела, всюду перед глазами стояло лицо Ханны, а эхо её голоса отзывалось в голове, заставляя колючие мурашки бегать по позвоночнику. На душе образовалась ноющая пустота, повисшая тяжёлым грузом. Мы шли вперёд, и с каждой секундой тишина угнетала всё сильнее, заставляя проматывать её слова в голове снова и снова.
— Не боишься, что я убегу? — пробормотала я первое, что пришло на ум.
Эрик бросил на меня насмешливый взгляд и выразительно приподнял бровь.
— Будет даже любопытно на это посмотреть, — усмехнулся он, не сбавляя шага.
Уголки моих губ невольно приподнялись, представляя эту действительно нелепую попытку. Да и желания сбежать у меня по сути и не было.
Я посмотрела вперёд, стараясь разглядеть конечную точку нашего пути среди деревьев. Солнечные лучи сияющими пятнышками освещали изумрудную траву, щекотавшую мои ноги, и вот среди старых крон показался далёкий проблеск воды.
— Это… — всматривалась я, стараясь угадать. — Озеро?
Эрик лишь кивнул, всё так же сохраняя молчание. А я впервые так сильно мечтала поговорить, лишь бы отвлечься и сбежать от тяготившего душу груза.
Мы вышли на залитую светом полянку, оказавшись у самого берега. Вода сверкала и искрилась, а её шум мягко ласкал слух, будто стирая лишние мысли из головы. В отражении медленно проплывали облака, которые, словно куски оторванной ваты, летели по небу.
Эрик сел на самом берегу и, сорвав длинную травинку, начал задумчиво крутить её в руках. Я опустилась рядом, устремив взгляд на лазурную гладь, и старалась не смотреть на своего анкона, поведение которого для меня сейчас не поддавалось никакому логическому объяснению.
Но стоило тишине и покою завладеть моим разумом полностью, как он вновь возвращался к сестре. И как бы я ни хотела спрятаться от этой боли, скрыть её в глубинах сознания, от самой себя убежать было попросту невозможно.
— Не стоило тебе ставить на меня, — прошептала я.
Эрик задумчиво молчал, смотря на голубую гладь озера, а я поёрзала на траве, словно она была недостаточно удобной.
— Мы ведь искали её. Очень долго, — я опустила взгляд вниз, а слова срывались с моих губ тягостным бесконтрольным потоком. — Когда Ханну украли, а папу убили, мама отвезла меня в другое укрытие. Это был дом дедушки, который давно пустовал. Она не покидала город до последнего. Даже когда большая часть населения сбежала.
Прохладный ветерок закружился вокруг, лаская кожу. Но я поёжилась и лишь обхватила свои плечи, стараясь согреться. То ли от холодного дуновения, то ли от ледяных воспоминаний.
Эрик не перебивал и молча сидел рядом. А его присутствие чувствовалось лишь стойким ощущением внимательного взгляда, устремлённого сейчас на меня. Вот только в этот раз находиться с ним было спокойно и как-то правильно.
— Мама возглавила отряд беженцев, к которому постепенно присоединялись остальные. Она всегда предпочитала держать под контролем абсолютно всё. Вот только никто не догадывался, что истинной её целью было найти Ханну. Она даже отправляла добровольцев на поиски людей, давая тем ориентировки сестры, но они приводили к нам других новых членов будущей фракции. И среди них не было одной единственной Ханны.
Мой голос смолк, а пальцы нервно сжимались, выдавая обуревавшее волнение.
— Она любит собирать разные штуковины, — произнёс Эрик через несколько бесконечных секунд, а я в тот же миг повернулась, прикованная к его профилю в ожидании дальнейших слов. — Кассеты, пластинки, резинки для волос. Всё, что угодно. Всё, что осталось от прошлых лет и что собирают рысщики по старым городам.
— Рысщики? — непонимающе переспросила я.
Эрик кивнул, поясняя:
— Те, кто осмеливается выходить намного дальше, чем мы, и кочуют по старым городам в поиске каких-либо вещей, будь то книги, монеты, лекарства. Дальше они перепродают их на чёрном рынке сопротивления. Даже бывают во фракциях.
— Но я никогда не видела их. И не слышала об этом, — я озадаченно посмотрела в сторону, стараясь припомнить нечто подобное.
— Возможно, твоя мать говорила тебе не обо всём, — пожал он плечами.
— Нет. Она всегда рассказывала мне о текущих делах фракции. Я, пожалуй, знала даже больше остальных советников, — вымолвила я и в тот же миг поджала губы, испуганно оглядываясь на Эрика.
Его внимание полностью застыло на мне. Он будто бы даже не моргал, а внимательно сканировал, словно старался прочитать мысли. Я задержала дыхание, до боли сжимая пальцы, а сердце в груди сделало кульбит.
Это было именно то, чего он хотел, чего так нагло просил тогда — информация о фракции и о планах матери. Всё то, что я не могла рассказать, не предав своего родного человека. В горле, кажется, вновь застрял ком.
— Я видел то, что собирает Ханна, — продолжил он, отводя взгляд, а я медленно прикрыла веки, делая шумный вдох. — Среди всего есть одна, особенно поразившая меня вещь — фотография двух незнакомых девочек, держащихся за руки. Я знал, что Ханна — дочь Алианы. Она призналась мне в этом когда-то сама, испугавшись, что я выгоню её из фракции, узнав правду.
