— Первоначально Алиана должна была поехать к ним. И её поезд должен был следовать данным маршрутом в это время.
— Мама? — сорвался хриплый шёпот с моих губ.
Внутри меня всё заледенело. Я ошарашено моргнула, не веря своим ушам.
Я знала, что и до этого на неё совершались покушения, но до сих пор совершенно не связывала это с тем, что нахожусь по другую сторону этой долгой борьбы. Только сейчас до меня дошло осознание того факта, что люди, с которыми я теперь жила, несколько раз пытались убить мою мать. Что именно от них она оберегала меня, когда в самый последний момент меняла маршруты движения поездов, когда усиливала охрану, когда заставляла тренироваться снова и снова.
Я вынуждено находилась в стане врагов. Ела с ними, спала, общалась. Но именно здесь я поняла, что значит жить, что значит видеть мир таким, каким он есть. Значит ли это, что теперь я враг своей мамы?
Вечер и ночь пролетели быстро. Я слышала, как вернулся Эрик в свою комнату, и молча смотрела в окно, за которым мерцали сотни звёзд. Пальцы сжимали его футболку, которую я всё же натянула на себя вновь перед сном. От неё ещё исходил еле уловимый мужской аромат. А моё тело всё ещё помнило его прикосновения и будто бы горело от одних лишь воспоминаний.
Эрик не доверял мне. И это ранило. Но я сама не понимала, на чьей стороне нахожусь. И сама же никому не верила.
Во фракциях был мой дом. Точнее, то, что я некогда считала домом. Вот только сейчас серые стены сопротивления уже не казались такими унылыми, как раньше. А там, за границей чувств, я отныне считалась чужой.
Так кто я теперь? И где мой настоящий дом?
Снова и снова в памяти прокручивались слова Неи и этот её взгляд, который будто выносил мне обвинительный приговор. Я не привык оправдываться за свои поступки, да и в целом объяснять их. Уже много лет у меня никто не спрашивал причин тех или иных решений. Но только одна лишь Нея смотрела так, что внутри зародились противоречивые сомнения насчёт собственных действий. И было невозможно разобрать: злило меня это или вводило в ступор.
Она была моим анконом. И с каждым днём я находил всё больше подтверждений тому, насколько это физически на нас влияло.
Меня тянуло к Нее. Я хотел её и не мог выбросить из головы даже образ, а это было мне совершенно несвойственно. Словно на каком-то внутреннем уровне зародилось необъяснимое мощное влечение, которому я не мог противиться.
Сложно признать, что я думал о ней всё больше и, что каждым днём Нея Росс превращалась в мою слабость. А их я себе не позволял. Злился на неё, на себя, на судьбу, но возвращался мысленно к этой девчонке снова и снова.
Я не мог найти объяснения этому влечению. В памяти невольно всплывали далёкие воспоминания, когда отец рассказывал нам с Ноэ о знакомстве с мамой:
