— Будет сделано… и, Эрик, — Оуэн вновь насупился, скрестив руки на груди, и понизил голос. — Фракции собираются объявить награду за информацию о нахождении Неи Росс.
— Твою… — начал Зак.
— Кто об этом знает? — тяжело выдохнул я, сжимая челюсти.
— На базе пока лишь мы. Но ты прекрасно знаешь, насколько быстро расползаются слухи. Люди уже давно начали проводить параллель и шептаться. А если фракции действительно решатся на такой шаг — все всё сразу поймут, — тихо ответил он.
Я вздохнул, быстрым жестом проводя ладонью по волосам, и уставился на стену, обдумывая полученную информацию. Меньше всего мне нужно было сейчас разбираться с проблемами и последствиями пропажи дочери Алианы Росс. Тем более, если вскроется, что она мой анкон…
— Эмануэлю известно о пропаже Неи? — задумчиво протянул Зак.
— Пока нет. У его базы нет таких связей внутри фракций. Но если Ордо объявит награду…
— Значит, мы сделаем всё, чтобы он её не нашёл, — бросил я, пресекая дальнейшие размышления.
Одна лишь мысль о том, что мог сделать Эмануэль с Неей только потому, что она дочь Алианы, пробуждала во мне ярость.
— Идите, — кивнул я, резко разворачиваясь в сторону Штаба.
Стоило отворить дверь, как пара знакомых серо-зелёных глаз остро впилась в меня. Я медленно прошёл вглубь, а Эмануэль, так же неспешно, поднялся с кресла, глядя на меня в упор. Его высокая фигура могла показаться даже грозной в полумраке Штаба. Казалось, ничто не выдавало его нервозности: брови сведены в одну линию, волосы аккуратно зачёсаны назад, а одежда идеально выглажена, как и всегда.
— Эрик. Я рад тебя видеть, — кивнул он.
— Ты, наконец, захотел встретиться и поговорить, — на моих губах застыла вежливая полуулыбка.
Я спокойно сел за стол, жестом позволяя Эмануэлю занять прежнее место.
— Захотел. Ты знаешь меня, Эрик, — начал он. — И понимаешь, что я не позволил бы себе поступить настолько глупо.
Нарочито скучающе я взял лежащий на столе карандаш и начал крутить его в руках. Эмануэль отвлёкся на этот жест, сбиваясь с мысли, а вся напускная уверенность начала испаряться.
— Так расскажи мне, — исподлобья взглянул я на него, откидываясь на спинку стула. — Что же произошло во время операции?
— Я не знаю, — тяжело выдохнул он, качая головой. — Мы лишь наблюдали за третьей фракцией, следили за сменой караула, фиксировали время поставок Апфера. Подъезжающий с другой стороны поезд мы не ожидали. Но он практически поравнялся со стеной, когда произошёл взрыв.
— Ты знал, что Алиана будет проезжать в этот момент?
— Да. Мы сидели в засаде и не высовывались. И ожидали, что поезд будет выезжать из-за стен, а не наоборот.
Я приподнял брови, медленно наклоняя голову вбок и окидывая его скептическим взглядом.
— Да брось, Эрик. Ты лучше всех знаешь, как я хочу убить эту дрянь. Но стал бы я рисковать всем планом и подставлять своих парней? — Эмануэль выходил из себя, полностью обнажая истинные эмоции, что и было мне на руку.
— Ты мне скажи, — пожал я плечами. — Стал бы?
— Нет, — сквозь зубы прорычал он.
— Но кто-то хотел подставить тебя. Ты ведь это понимаешь? — мой тон звучал спокойно и угрожающе тихо.
— Понимаю, — он откинулся на спинку.
— Кто знает о нашей операции завтра?
— Мои парни. И Катарина.
— Ты веришь ей? — продолжил я, уже не отрывая от него цепкого взгляда.
В ответ он лишь поджал губы, отрицательно качая головой.
— В нашем плане будет небольшое изменение, — я выдержал паузу, следя за его реакцией. — Вместо того, чтобы проникнуть в третью фракцию по первоначальной задумке, мы временно захватим один из поездов.
Эмануэль напряжённо сощурился, медленно выпрямляясь. А я чётко осознавал одну вещь: нам с Неей стоит побеседовать о её родной базе ещё раз.
Обрывки прошлого стремительно проносились перед глазами. Я намеренно ворошила память, стараясь выудить те самые ниточки, которые могли бы объяснить мне происходящее вокруг.
Иронично, что мама посвящала меня в дела фракции, но до этого самого момента я и не пыталась вспомнить хоть что-то. Сейчас же каждое её действие, каждое сказанное слово или решение принимали совершенно другой оттенок. Хотя, скорее, это у меня появился шанс взглянуть на всё с иной стороны. И, кажется, что я не замечала многого слишком долго.
Эмоции бурлили внутри, раскрываясь новыми гранями и помогая иначе оценить такие привычные вещи. Только сняв с глаз пелену действия Апфера, я действительно начала осознавать, насколько были важны чувства и насколько трусливо вели себя люди, пряча их за маской безразличия.
Я была ещё ребёнком, когда мне сделали первый укол. Было страшно. Всё тело трясло только от одного вида иглы, но Анжелин успокаивающе гладила мою руку, старалась приободрить. С того момента я даже не заметила каких-то видимых изменений и метаморфоз, просто большая часть мира, некогда важная и существенная, стала отныне попросту безразлична.
