- Ты можешь есть, сколько тебе хочется, но, дети должны получить всё им необходимое, - полушутя, полусерьезно произнес он, погладив её по животу, и возражать что-либо ему было бесполезно.
- А почему папа бреется? - с детской непосредственностью поинтересовался ребенок.
- Папы бреются ради дочкиных щечек, - мужчина провел пальцем по щеке девочки, - Вот ты какой хочешь получить поцелуй - колючий или нежный? - Аделина довольно улыбнулась:
- Папа, а мы будем сегодня собирать конструктор? - она посмотрела на него совсем по-женски кокетливо, - Еще ты обещал мне рассказать на ночь сказку.
- Ну,раз я обещал, то, как мужчина, должен держать свое слово, - усмехнулся Джон.
- Папочка, возможно, однажды я встречу своего принца, но ты навсегда будешь моим королем!!! - широко улыбнулась Аделька, - Мамочка,а ты - моя королева, - девочка повернулась к Маргарите - Я когда выросту, тоже буду пить кофе? И мы будем сидеть как подружки, пить кофе, есть пирожные и сплетничать обо всем на свете? - Марго провела рукой по её светлым волосам и обняла:
- Мне бы очень хотелось, чтобы так и было, дорогая. Дочка - это не только маленькая девочка, но и - большой друг.
Только Марк всё не мог забыть... Он прекрасно помнил, что обещал Маргарите не искать встречи с Лаурой, но...
Ему не давало покоя, что где-то безнаказанной остается та, что изувечила его жизнь...
Теперь ему было ради кого и ради чего жить на этом свете, но это дело он не мог оставить незаконченным - он должен посмотреть ей в лицо, по-настоящему, а не через призрачную призму сновидений.
Марк легко поднялся по скрипящим ступеням обветшалого дома до самого верхнего - пятого этажа, он видел, как Лаурита мелькнула среди идущих впереди прохожих, и поторопился не отстать от неё:
- Лаура, я знаю, что ты здесь, покажись! - он зашел в большой зал, освещенный лишь слабым отсветом свечей в нескольких стоявших на полу, высоких бронзовых канделябрах, пламя которых трепетало под порывами холодного ветра, задувающего в разбитые окна, - Лаура! Ты же была тут, когда здесь были Маргарита и Аделин - не знаю, как тебе удалось уйти, но, я точно знаю, что без тебя не обошлось - и этого я тебе не могу простить. Только попробуй ещё хоть раз приблизиться к ним - и я за себя не отвечаю. Лаура! Покажись же! Или ты можешь только женщин и детей запугивать? Возможно ли, что ты испугалась меня?
- А с чего ты решил, что я тебя боюсь? Ты же не обидишь невинного ребенка? Люди тебе всё равно не поверят, - из-за тяжелой портьеры смело вышла Лаура, дерзко улыбаясь, - В сущности, ты такой же, как и я - с гнилой душой убийцы. Уж ты-то должен знать, как это - быть убийцей. Ты ведь убийца, Марк - мало чем отличающийся от меня. На твоих руках - кровь Модеста, кровь Правителя Темного двора, так и не рожденного ребенка твоей драгоценной Маргариты да и твоей собственной матери... И её не стереть - она глубоко просочилась в тебя, - она говорила медленно, растягивая и выделяя каждое из слов, эхом разносившихся под высокими сводами старого здания.
- Не сравнивай нас! Невинная... ты? Я бы рассмеялся, будь у меня настроение веселиться, - в неистовстве Марк сжал пальцы рук до боли, до хруста в суставах, - Я... не убийца... Мои друзья знают, кто я и они приняли меня таким, - процедил он, превозмогая судорогу мышц.
- Думаешь, твои, так называемые, друзья так же будут понимать тебя, когда узнают о тебе всю правду? Что-то я очень сомневаюсь в этом. Они никогда не примут тебя, а я же принимаю всех и каждого, кого отвергли, - она тонко коснулась его руки, - Бедный маленький Марк... Один, совсем один... Все тебя забыли, поглощенные друг другом и своей любовью. Кто же поможет тебе и поддержит? Они лишь вынужденно терпят тебя - избавь же их от своего общества, окажи им эту услугу. Ещё чуть-чуть, Марк - и наступит конец боли, конец сомнению и сожалению, на смену им придут успокоение и умиротворение, - девочка искоса посмотрела на него, и взгляд её, словно гипнотизировал, вынуждая отступить к самому краю, где оставались только стена да острия остатков оконного стекла, - Ну, же, смелее, Марк: один шаг - и ты свободен, свободен от всего... - она продолжала наступать, не убирая протянутой ему руки, - Не бойся… Ничего не бойся…
