- Да, ты на это раз права, на удивление - это всё по моей вине, - спокойно ответил он, и в голосе его не было ни тени страха, и оправдываться он не собирался - не перед ней, только совесть его будет ему судьей, - и за это я отвечу в своё время, но не сейчас и не перед тобой, и я - не убийца, это была самозащита. Модест был тварью, я видел, как он ударил свою жену, и она разбила голову - только благодаря чуду она выжила, он бы и меня убил, хотя, мне тогда это было всё равно - я не мог позволить ему и дальше отравлять жизнь других - его не трогала чужая боль, а уж о боли я знаю достаточно, - тошнота подступала к горлу, хотелось вместе со словами выплюнуть и все воспоминания, что желчью беспощадно разъедали его изнутри, - Только не смей своими лживыми устами упоминать моих друзей. Слышишь, не смей! Ты бессильна подчинить меня, Лаура! С Правителем Темного Двора у нас был честный поединок - он мог точно так же убить меня, у нас были равные шансы, я лишь оказался немного проворнее. Я видел, что он сделал с той женщиной - Альвис, одной из немногих, кто проявили ко мне участие, а в его глазах не было ни грамма раскаяния или сожаления. И не я отнимал жизнь своей матери - ты прекрасно знала, что она согласится на всё, что угодно, чтобы спасти жизнь сына - так ведь, Лаурита? Только ребенок Маргариты на моей совести, и мне жить с этим до конца моих дней, - отступая, он не заметил, как шагнул за низкий подоконник испытал на своей коже холодное дыхание ветра, в его волосах.
- Марк, солнышко, - и ему показалось, что он услышал голос матери, а в облаках ему привиделся её образ, как она улыбалась ему и протягивала свою руку, - слушай только своё сердце, верь только в себя - как я в тебя верю. Я всегда верила в тебя - и буду верить. Я люблю тебя, сынок, и как бы бесконечно сильно я не желала видеть тебя - тебе ещё рано... Не слушай слова её - живи.
- Мама? Мама... - он пытался дотянуться до этих облаков, а с неба пошел мокрый снег, неприятно бьющий по щекам и глазам, оставляя мокрые следы на коже, а ему показалось, что это слезы матери, он даже смог почувствовать их соленый привкус (или это были его собственные слезы?), - Я - не убийца, и не стану самоубийцей - и не надейся, Лаура, - прошептал он, вглядываясь своими серыми глазами в нескончаемую небесную синь, отчего они приобрели серо-голубой оттенок, и только тогда он понял, что падает, и взыграла в нем его сила, не давая погибнуть, - Ветер, мне нужна твоя сила! Я нуждаюсь в ней! - и под его руками заплясали воздушные потоки, смягчая падение, - Моё небо любит меня… - "пахнет снегом прозрачная боль - то ли даль, то ли высь, то ли смерть..." - так, кажется, поётся в одной из его любимых композиций популярной современной фолковой группы.
Марк лежал на земле, он был ранен, но, он был жив - кровь стекала на мокрый асфальт, окрашивая снег, но, к своему удивлению, боли он не ощущал. Он широко раскрыл глаза, глядя в безграничное вечное небо, и слезы потекли из глаз, а его сотрясал истерический смех - он жив , несмотря ни на что, он жив и плевать на всё , что говорила Лаура - неправда, он не одинок, и не будет больше одиноким - никогда... Пока у него есть отец, пока у него есть друзья, пока у него есть любовь Мей... Он обещал девушке дождаться её, пока она не закончит своё образование и не вернется из Японии - он не имеет права погибать, пока не увидит Мей снова, не может подвести её - ведь он дал ей своё слово. А сколько ещё слов они должны сказать друг другу...
Юноша тяжело встал на ноги, придерживаясь за стены, прошел до ворот и, отряхнув свой плащ и закутавшись в него поплотнее, и остановил такси. Таксист опасливо покосился на него, но, прежде чем он успел высказать свои подозрения, Марк потерял сознание, успев только протянуть водителю визитку с адресом клиники, в которой работал Джек - и тому ничего не оставалось, как поскорее отвезти истекающего кровью парня туда, где ему смогут оказать квалифицированную медицинскую помощь, не мог же он позволить ему умереть прямо в салоне его автомобиля.
Проигнорировав все договоренности, миниатюрная наследница промышленной текстильной империи Сакурада сорвалась с родных островов при одном упоминании, что её возлюбленный Марк попал в госпиталь, и уже на следующий день она прилетела во Францию и первым делом купила зеленого чая и легких закусок и вызвала такси до клиники.
И вот она уже в приемном отделении получает информацию о правилах посещения пациентов и поднимается лифтом в отделение травматологии:
- Всем - общий привет! - бодрым шагом Мей прошествовала по больничному коридору и, развернувшись, присела в кресло в расширителе, - Так, ну и где этот веселый человечек, которому я люблю отравлять жизнь? - Даниэлла указала кивком на одну из дверей, - Если он ещё жив там, то я сама его добью, - девушка состроила страшную гримасу.
- Бонжур! Мы уже уходим, - улыбнулась девушке Марго, выходя из палаты Марка, - Можешь зайти.
