А на самом деле, именно ее приход был последней ниточкой, за которую мог ухватиться я. И я решился.
— Вы заходите. У меня сейчас собрались все, кто его знал… Его друзья.
Мы вошли в комнату, и я показал рукой на ребят.
Рамзес поднялся и слегка склонил голову. Другие тоже встали.
— А что вы ребята к нам не заходите?– сказала немного обрадованная мама Дани.– Давайте к нам. Посидим, поговорим, я вам чай сделаю с пирожеными.
Рамзес переглянулся с остальными, и уже ни у кого не оставалось сомнений – такой шанс упустить нельзя. Операция по спасению друга начиналась прямо сейчас!
Мы быстро собрались, и пошли вслед за Ниной Алексеевной, которая совершенно не подозревала о наших планах и гостеприимно звала за собой.
Как-то мне стало немного не по себе, и захотелось ей все рассказать. Но посмотрев в сторону ребят, увидев их напряженные, сосредоточенные лица, готовых отдать часть себя, чтобы выручить попавшего в беду друга, я передумал, и только стиснул зубы в каком-то слепом и немом отчаянии.
Впереди шел Рамзес – как всегда невозмутимый, хладнокровный, готовый в любую минуту принять правильное решение. За ним шел Немец, он знал, что без него никак не справятся, и был настроен выполнить любое поручение по его части. Дальше следовали я и Ванда, за нами – Леший. Его лицо выражало растерянность, и даже какую-то озабоченность, будто он готовился спасать весь мир в лице Данилы Ковалева. Макс шагал по ступенькам, слегка опираясь на руку Боди, так плавно, будто не шел, а плыл. Его блаженная улыбка не слезала с лица, и можно было подумать, что он единственный из всей нашей компании, кто совершенно не сомневается в благополучном исходе дела. По лицу Боди же вообще ничего нельзя было сказать – он ничего не понимал, но знал одно – своих не бросают, и готов был вместе со всеми идти до конца.
Мы зашли в квартиру к Дане. Его мама провела нас к нему в комнату, и мы расселись на креслах, стоявших вдоль стены. Удивительно, что ее не смутил даже вид Лешего. Впрочем, как я понял, у Даньки дома бывали разные люди. Видимо, и его родители уже ничему не удивлялись.
— Сейчас я вам принесу и чай, и сладкое,– сказала она и вышла из комнаты.
— Так,– сказал Рамзес, как только за нею захлопнулась дверь.– Нужно осмотреться. Макс, говори, что видишь.
Макс совершенно спокойно покрутил головой по сторонам, и выдохнул:
— Это было здесь. Вижу много сгустков энергетики вокруг. Нет никаких сомнений, что именно тут был эпицентр смещения. Часть энергетики еще живая – она вибрирует, я очень четко это ощущаю. За пределами этой комнаты уже не так, там тоже повсюду следы, но почти неощутимые.
— Значит, работать нужно здесь,– заключил Рамзес.
Леший, наконец, вышел из глубокой задумчивости и произнес:
— Дед мне рассказывал о случаях, когда людей возвращали из Страны теней. Туда попадали люди, на которых выливали свой гнев Боги. Старейшины племен проводили специальный обряд, по воскрешению. Правда, не на всех это действовало, но были случаи…
— Леший, кончай тут мистику разводить,– сердито сказал Бодя.– И так не по себе! Ну, причем тут какие-то африканские покойники?
— Действительно, Леший,– присоединился Рамзес.– Это нам сейчас не поможет. Думаю, что все дело в энергетической структуре. Она была нарушена. А точнее, разрушена. Наша задача – создать особое энергетическое поле. В нем каждое существующее в нашем слое реальности ядро начнет собирать вокруг себя принадлежащие ему элементы. Таким образом, полная структура не изменит свой внешний вид, а каждая из раздробленных структур снова приобретет свой первоначальный облик.
— Неплохо придумано!– похвалил Рома.– Не знаю, будет ли из этого какой-то толк, но звучит впечатляюще.
— А что для этого нужно сделать?– спросил Бодя.
Рамзес в задумчивости покачал головой.
— Раньше я такого никогда не делал. Но это должно сработать. Нужно войти в транс, представить себя в коконе из энергетических волокон. Дальше мысленно начинаем их разматывать. Когда я дам сигнал, нужно остановиться и начать обратный процесс – сматывания, только уже в другую сторону, то есть против часовой стрелки. Всем все понятно?
Он обвел всех взглядом.
— Если кто-то боится, еще не поздно уйти. Никто не знает, как все обернется, и что может случиться…
Краем глаза я заметил, как вздрогнула Ванда. Она побледнела еще больше, но старательно делала вид, что ничего не боится, и уж точно никуда не уйдет.
— А что может случиться?– спросил Немец.
— Я и сам не знаю. Случиться может все что угодно,– сказал Рамзес.– Если создадим сильное поле и произойдет какое-то смещение, то можно и весь дом разнести на куски.
— Круто,– пробормотал Леший.
— Обязательно такое сильное поле создавать?– переспросил Немец.
— В том-то и дело, что трудно спрогнозировать, какой резонанс нам удастся вызвать. Если энергии будет мало – не получится то, ради чего мы сюда пришли. А если будет много, тогда…
Рамзес развел руками.
Дверь в комнату открылась и вошла мама Дани.
— Вот,– сказала она, ставя на стол поднос с чайником и чашками,— угощайтесь! Сейчас я еще печенье принесу.
