— Отвернулись все – догадался этот который нам вещи даёт.
Тужурки раз и подняли выше.
— Тебе помочь? – спросил он у Сливы видя, как тот пытается снять свой один ботинок, но ему не очень удобно.
— Нет, спасибо, я сам.
Переоделись в штаны и рубашки, всё сухое, ткань мягкая, перед этим помыли руки и лица, нам из этих бурдюков воду лили. Наши вещи и обувь он тут же взял и выкинул их куда-то в сторону, даже не смотря куда они улетели. Спорить с ним, что ботинки ещё нормальные мне как-то не захотелось.
Слива вон уже свою бутылку выпил и к моей тянется. О-па, псу уже прям в кузов сюда металлическую тарелку поставили и в неё воды налили. Лакает вон сидит.
— Ну всё? – опуская тужурку спросил один из всадников.
— Всё.
Братишка уже точит кусок мяса.
— Ща до дома доедем, там отдохнёте — подмигнул нам улыбающийся Буба, протягивая нам по бурдюку с медовухой — можете расслабиться, вы в безопасности. Сейчас через перевал, там немного холодно, потом уже теплее будет, держитесь, мужики, и ещё раз спасибо вам за брата с сестрой.
— А вот это на ноги – подал голос ещё один здоровяк, не давая нам опомниться.
Из другого мешка он вытащил большой кусок ткани, тут же разорвал его на двое и они, совершенно не спрашивая у нас, как и что, замотали ими нам ноги, чтобы те не мёрзли. Прям мамочки такие, мне аж как-то не по себе было, вернее неудобно, как будто я безрукий какой, да и ноги, знаете ли, мужские, после перехода, ну вы поняли, а эти ничё, раз и замотали.
Потом другой протянул нам лепёшку, другой всадник кусок мяса на чистой ткани и нож в кузов нам сунул, псу ещё один кусок мяса дали, нас накрыли этими тужурками подбив их со всех сторон и на головы нахлобучили эти папахи. Итить, мы как шейхи какие.
Лепёшка вкусная пипец. Свежая, пахнет-то как, мы со Сливой почти мгновенно её съели.
Подошёл папаша. Придирчиво осмотрел, как нас тут устроили, подмигнул нам и сказал водиле:
— Трогай, через угл едем.
Ох, как же теперь хорошо, тепло, не трясёт, Сливу тяжелого тащить не нужно, Братишка вон в шкуры зарылся, один нос торчит.
Кали и Бозе едут на лошадях, Кали сидит спереди своего отца, Бозе с одним из братьев. Тоже уже переоделись.
Все счастливые, довольные, всадники о чём-то весело переговариваются и пьют эту медовуху. То один, то другой к нам периодически подъезжают и спрашивают надо ли ещё медовухи. А она вкусная блин, я уже половину своей выпил, вежливо отказываемся. Слива вина ещё попросил у Бубы, но тот сказал, что батя запретил, типа дома всё, по лепёшке, зато ещё дали, умяли мы их тоже. Да уж, я уже понял, что батя у них тут в огромном авторитете.
Спустились с этой горы, потом немного поднялись наверх, наш водила вон сидит за рулём песни поёт, так же периодически к нам поворачивается и подмигивает.
Снова очередной подъём, наверху стало попрохладней, закутались поплотнее, часть всадников резко сорвалась с места и ускакала. Мы, спустившись вниз полетели чуть быстрее, и они все перешли на небольшую рысь. А вокруг нас горы, много гор, тут и там уже видны небольшие обработанные полянки и поля с растущими на них какими-то культурами. Деревья с фруктами я точно видел, потом попалось стадо овец и баранов, потом небольшой табун лошадей, все сами пасутся, пастухов нет. Только вокруг баранов и овец бегают 4 здоровенных волкодава. Братишка тут же навострил уши, но выпрыгивать к ним не стал.
Глава 5.
Александр. В гостях. 24 апреля.
Чем ниже спускаемся, тем теплее становиться. Вскоре мы вообще с себя эти тужурки скинули и продолжаем смотреть по сторонам. Понятно, что приближаемся к цивилизации. Уже и хорошо натоптанные тропинки видны и парочка дорог. Снова небольшой подъём.
— Всё, мы дома – весело крикнул нам водила – вон, нас уже ждут.
Вылетели на небольшую гору. Хренасе деревня, вот её бы назвать деревней у меня точно язык не повернулся назвать.
Перед нами, как на ладони, лежало селение, я бы сказал, достаточно большой посёлок, утопающий в зелени. С ходу так не скажу, но домов 50, минимум, есть и куча различных построек рядом с ними. Да дома-то ещё все такие, двух- и трёхэтажные, каменные.
— Тут походу какие-то Новые русские живут – обалдев не меньше моего, сказал Слива, так же рассматривая дома.
Перед въездом в селение стояла толпа, человек 40, а может и больше. До них было метров 150-200, но я вижу там и детей, и стариков, и женщин, и девушек. Несколько всадников вон с ними, штук пять таких же тук-туков, один вон большой, вон ещё люди к этой толпе бегут, собаки, ещё лошади, даже вон три коровы стоят сбоку и на нас, приближающихся, смотрят.
И тут мимо нас промчались три лошади, на первой Кали с батей, на второй Бозе с одним из братьев и ещё кто-то, остальные так и едут позади нас.
Хорошо видим, как они остановились около этой толпы, и та радостно взорвалась криками. Вижу, как Кали и Бозе мгновенно утонули в этой людской массе, как люди радостно их обнимают и приветствуют.
