Просто удивительно, как быстро Наггетс привык к жизни в лагере. Хотя дети все быстро приспосабливаются, они легко адаптируются практически к любым условиям существования. Малыш не может поднять винтовку и прицелиться, но все остальное делает, и порой даже лучше других ребят. Он быстрее Умпы преодолевает полосу препятствий и быстрее Кремня усваивает новую информацию. — В группе плохо к нему относится только Чашка. Я думаю, это ревность, до появления Наггетса она была младшим ребенком в семье.
Во время своей первой воздушной тревоги Наггетс слегка психанул. Малыш, как и все мы, не знал, что в эту ночь будут учения. Но когда завыла сирена, мы поняли, что происходит, а он — нет.
Тренировка с воздушной тревогой проводится раз в месяц и всегда посреди ночи. Сирены воют так громко, что аж пол под ногами вибрирует, а ты в темноте натягиваешь комбинезон, запрыгиваешь в ботинки, хватаешь свою М-16 и выбегаешь из казармы. Сотни новобранцев бегут по плацу к тоннелям, которые ведут в подземную базу.
Наггетс завопил от страха и вцепился в меня, как обезьянка в свою мамашу. Я из-за этого отстал от группы на целых две минуты. Малыш, наверное, подумал, что боевые корабли инопланетян вот-вот обрушат на нас всю свою мощь.
Я орал, чтобы он успокоился и бежал за мной, но только напрасно драл глотку. В конце концов пришлось забросить его себе на плечо. Я бежал из казармы, одной рукой придерживая Наггетса за попку. В этот момент я думал о другой ночи и другом ребенке. Это воспоминание подгоняло меня вперед.
В лестничный колодец, вниз на четыре марша с желтыми лампами аварийного освещения. Голова Наггетса бьется о мою спину. В самом низу через бронированную дверь и дальше по небольшому коридору, через еще одну бронированную дверь, в подземный комплекс.
Тяжелая дверь с грохотом закрылась у нас за спиной. К этому моменту малыш мог уже не бояться, что его распылят на молекулы, и я поставил его на пол.
Подземный комплекс — это лабиринт из пересекающихся коридоров, но нас так часто гоняли по ним, что теперь я даже с закрытыми глазами найду дорогу к нашей станции. Я крикнул Наггетсу, чтобы не отставал, и рванул вперед. Мимо нас в противоположном направлении пробежали ребята из другой группы.
Направо, налево, два раза направо, налево и в последний коридор. Одной рукой я придерживаю Наггетса за шею.
В двадцати ярдах впереди, в тупике одного из коридоров, ребята из нашей группы изготовились к стрельбе с колена. Винтовки нацелены на решетку вентиляционной шахты, которая ведет на поверхность.
У ребят за спиной стоит Резник с секундомером в руке.
«Вот зараза!»
Мы опоздали на сорок восемь секунд. Сорок восемь секунд обойдутся в три дня без свободного времени. Сорок восемь секунд опустят нас на одно место в таблице лидеров. Сорок восемь секунд — это черт знает сколько времени в обществе сержанта Резника.
Когда возвращаемся в казарму, все слишком возбуждены, чтобы уснуть. Одна половина группы злится на меня, вторая — на Наггетса. Танк, естественно, считает, что во всем виноват я. Его худое лицо покраснело от злости.
— Ты должен был его там бросить!
— Танк, нас для чего готовят? — напоминаю я. — А что, если бы тревога была настоящей?
— Тогда его бы уже не было.
— Он член команды, такой же, как ты и я.
— Ты что, Зомби, все еще не понял? Это закон природы. Больным и слабым не место среди живых.
Танк стаскивает ботинки и бросает их в ящик, который стоит в ногах койки.
— Будь моя воля, я бы их всех в печи отправил, вместе с гадами, — говорит он.
— Убивать людей — это вроде работа инопланетян.
Лицо Танка становится темно-красным, как свекла, он бьет в невидимого противника кулаком. Кремень делает шаг к Танку, чтобы как-то успокоить его, но тот отмахивается.
— Каждый слабак, каждый больной, каждый неповоротливый, все тупые или слишком мелкие — все должны умереть! — орет Танк. — Все, кто не может драться или помогать в бою, все они тянут нас назад!
— Ну да, ну да, — саркастически говорю я. — Отбросы — в топку.
— Сила цепи определяется ее слабым звеном, — рычит Танк. — Это закон долбаной природы, Зомби. Выживают сильнейшие!
— Эй, чувак, перестань, — говорит Кремень. — Зомби прав. Наггетс — член нашей команды.
— Отвали от меня, Кремень, — орет Танк. — Все отвалите! Можно подумать, это я виноват. Как будто я за все это дерьмо должен отвечать!
— Зомби, сделай что-нибудь, — умоляющим голосом просит меня Дамбо. — Он сейчас как Дороти станет.
