— Я не буду вскрывать Танка. — Дамбо смотрит на меня так, будто я предлагаю ему спрыгнуть со скалы.
Я молча киваю. Плохая идея. Дамбо — не врач, он мальчишка двенадцати лет. Осматриваюсь и говорю:
— Тогда убери его со стола. Не нужно, чтобы кто-то его увидел.
Мне тоже не стоило его видеть. Я отворачиваюсь, чувствуя, что меня вот-вот вырвет, а потом что-то заставляет меня повернуться обратно. Я дотрагиваюсь до подбородка Танка и аккуратно наклоняю его голову набок. Потом ощупываю шею в основании черепа.
— Дамбо, дай нож.
Я никогда не резал ножом человека и никогда не собирался. Указательным и большим пальцами залезаю в разрез и достаю микрочип, который вживили Танку в основание черепа. Дамбо удивленно сморит на меня.
— Для следующего новобранца, — объясняю я. — Выбрасывать чип неразумно.
Тело Танка переместили к другим трупам, сложенным у дверей в ангар. Скоро его отправят в последнее путешествие, к мусоросжигательным печам, его пепел в потоках горячего воздуха смешается с серым дымом и в конце концов осядет невидимыми глазу частицами. Дамбо будет с нами, на нас, пока мы вечером не пойдем в душ. Там мы смоем с себя останки Танка, они утекут с мыльной водой к септикам и, перед тем как впитаться в землю, смешаются с нашими экскрементами.
Замена Танку прибывает через два дня после этого дежурства в ангаре ОУ. О его появлении мы знаем заранее, потому что Резник выдал информацию на инструктаже «Вопрос — ответ». Сержант ничего не рассказывает о новеньком, произносит только кличку — Рингер. После ухода Резника ребята гадают, почему сержант так назвал бойца. Должна быть какая-то причина.
Наггетс подходит к моей койке и спрашивает:
— Что значит рингер?
— Это тот, кого незаконно зачисляют в команду, чтобы набрать побольше очков, — объясняю я малышу. — Очень хороший игрок.
— Снайпер, — угадывает Кремень. — Это наше слабое место. Кекс хороший стрелок, я тоже ничего, но ты, Дамбо и Чашка просто мазилы. А Наггетс и стрелять-то не может.
— Иди сюда и повтори, что я мазила, — кричит Чашка.
Девчонка постоянно рвется в бой. Будь моя воля, я бы выдал ей винтовку, пару обойм и выпустил из лагеря, чтобы она перестреляла всех гадов в радиусе ста миль.
После молитвы Наггетс долго ворочается у меня под боком, я не выдерживаю и шепотом говорю, чтобы он возвращался на свою койку.
— Зомби, это она.
— Кто — она?
— Рингер! Рингер — это Кэсси!
Я не сразу вспоминаю, кто такая Кэсси.
«Ой, братишка, только не заводи эту шарманку».
— Я не думаю, что Рингер — это твоя сестра.
— Но ты же этого не знаешь.
Мне очень хочется сказать: «Не будь дураком, малыш. Твоей сестры здесь нет, потому что она умерла». Но я прикусываю язык. Кэсси для Наггетса, как мой серебряный медальон для меня. Малыш вцепился в Кэсси неспроста — если перестанет в нее верить, ураган унесет его в страну Оз, как унес других Дороти из нашего лагеря. Вот почему имеет смысл формировать армию из детей. Взрослые не тратят свое время на мечты о волшебной стране и всяких чудесах. Они держатся за неудобную правду, ту самую, благодаря которой Танк оказался на столе для вскрытий.
На перекличке Рингера нет, его нет и на пробежке, и за завтраком он тоже не появляется. Впереди стрельбы. Мы проверяем свое оружие и шагаем через плац на стрельбище. День ясный, но холод собачий. Нет настроения разговаривать, все гадают, каким окажется Рингер.
Наггетс первый замечает новичка. Тот стоит на позиции для стрельбы по мишеням, и мы убеждаемся в правоте Кремня — к нам пожаловал чертовски меткий стрелок. Мишень поднимается из высокой пожухлой травы. Выстрел, и голова силуэта разлетается в щепки. Еще одна мишень, результат тот же. Сержант Резник стоит неподалеку и управляет мишенями. Он видит, что мы пришли, и быстрее нажимает на кнопки. Мишени одна за другой выскакивают из травы, а Рингер крошит их еще до того, как они встают в полный рост. Кремень одобрительно свистит.
— Этот парень действительно хорош.
— Это не парень! — восклицает малыш и мчится через замерзшее поле к одинокой фигуре с винтовкой в руках.
Наверное, увидел подсказку в осанке или фигуре новенького.
Она поворачивается до того, как Наггетс к ней подбегает. — Малыш останавливается, сначала я вижу на его лице растерянность, а потом разочарование. Рингер явно не его сестра.
Странно, но издали она кажется выше. Девочка примерно одного роста с Дамбо, но весит намного меньше… и она старше. Думаю, ей лет пятнадцать-шестнадцать, у нее лицо эльфа, темные, глубоко посаженные глаза, чистая белая кожа и прямые черные волосы. Первое, что привлекает внимание, — это ее глаза. В таких всегда пытаешься что-то разглядеть, но в результате приходится выбирать: либо они настолько глубокие, что тебе этого не увидеть, либо там просто ничего нет.
Это та девчонка, которая засекла нас с Наггетсом у дверей амбара ОУ.
— Рингер — девка, — шепчет Чашка и морщит нос, как будто почуяла какую-то гадость.
После появления Наггетса она перестала быть младшим ребенком в семье, и вот теперь она не единственная девочка в группе.
— И что мы будем с ней делать? — спрашивает Дамбо.
