«Ты не виновата, Кэсси. И он не виноват».
Я закрываю глаза и вижу, как он раненый лежит на земле и одними губами говорит: «Кэсси, нет». А потом к нему подходит Вош и добивает.
«Это он виноват. Не ты и не солдат с распятием. Он».
Очень живо воображаю, как приставляю к его виску ствол винтовки и одним выстрелом сношу голову с плеч.
Для начала надо его найти. Потом я вежливо попрошу негодяя постоять спокойно, чтобы я могла исполнить свою кровожадную мечту.
Потом обнаруживаю, что сижу на диване рядом с мишкой. Одной рукой обнимаю мишку, другой винтовку. Я как будто снова в лесу в моей маленькой палатке, а в небе над лесом завис злобный глаз корабля-носителя. Над ним россыпь из звезд и планет. Наша — всего лишь одна из них. И за что именно нам досталось такое «счастье»? Из секстиллиона планет иные именно на нашей решили открыть свою лавочку.
Это слишком для меня. Я не смогу одолеть иных. Я таракан. Ладно, соглашусь с метафорой Эвана, поденка все-таки симпатичнее и умеет летать. Пусть я их не одолею, но смогу уничтожить нескольких гадов до того, как последний день моей жизни подойдет к концу. И начать я планирую с Воша.
Чувствую руку на своем плече.
— Кэсси, почему ты плачешь?
— Я не плачу. Это аллергия. Мишка насквозь пропылился, чтоб его.
Эван садится рядом, но со стороны мишки, а не со стороны винтовки.
— Ты где был? — спрашиваю, чтобы сменить тему.
— Смотрел, как там погода.
— И?
«Пожалуйста, ответь полным предложением. Мне холодно, мне надо услышать твой теплый голос, — когда я его слышу, я чувствую себя в безопасности».
Я подтягиваю коленки к груди и упираюсь пятками в край подушки.
— Думаю, сегодня подходящая.
Утренний свет проникает в щель между простынями, которые занавешивают окна, и красит лицо Эвана золотом. — Свет мерцает в его темных волосах, искрится в карих глазах.
— Хорошо. — Я начинаю ерзать на диване.
— Кэсси.
Он кладет ладонь мне на колено. Чувствую через джинсы, какая она теплая.
— Я тут подумал…
— Что все это просто дурной сон?
Эван трясет головой и нервно смеется.
— Я хочу, чтобы ты правильно меня поняла. Прежде чем что-то сказать, дослушай, хорошо? Я много думал и не стал бы об этом говорить, если бы…
— Ну же, Эван. Просто скажи, в чем дело.
«О господи, что он собирается сказать? — Я напрягаюсь. — Ладно, Эван, не волнуйся, можешь не говорить».
— Давай я пойду…
Я ничего не понимаю и трясу головой. Это что — шутка такая? Смотрю на его ладонь, она несильно сжимает мое колено.
— Я и думала, что ты собираешься пойти со мной.
— Я хотел сказать: разреши, пойду я, — говорит Эван и, чтобы я на него посмотрела, легонько трясет меня за колено.
Тут до меня доходит.
— Разрешить тебе пойти одному? Я останусь здесь, а ты отправишься искать моего брата?
— Ты обещала, что дослушаешь…
— Я ничего тебе не обещала.
Сбрасываю его руку со своего колена. Мысль о том, что он уйдет и оставит меня здесь, не только оскорбительна, она вселяет ужас.
— Я дала обещание Сэмми, так что можешь не продолжать.
Но он продолжает:
— Ты же не знаешь, что там происходит.
— А ты знаешь?
— Лучше, чем ты.
Эван тянется ко мне, но я упираюсь ладонью ему в грудь: «Только не это, приятель».
— Тогда расскажи.
Эван бессильно опускает руки.
— Подумай сама, у кого из нас больше шансов остаться в живых и сделать то, что ты обещала? Я сейчас не говорю, что у меня, поскольку ты девчонка, а я сильнее, круче и тому подобное. Я хочу сказать, что лучше пойти одному из нас, тогда у другого будет возможность разыскать его, если случится что-нибудь плохое.
— Последний довод принять можно. Только это не ты пойдешь первым. Сэмми мой брат. Черта с два я останусь здесь и буду ждать, когда какой-нибудь глушитель постучит в дверь и попросит в долг сахарку. Лучше я пойду одна.
Я спрыгиваю с дивана, как будто уже ухожу. Эван хватает меня за руку, я вырываюсь.
— Хватит, Эван. Ты, наверное, забыл, что это я позволила тебе пойти со мной, а не наоборот.
Эван опускает голову.
— Не забыл. Я все понимаю. — Он безрадостно смеется. — Вообще-то я предвидел твой ответ, но должен был спросить.
— Потому что считаешь, я не могу сама о себе позаботиться?
— Потому что не хочу, чтобы ты погибла.
Мы готовились не одну неделю, так что в этот последний день нам оставалось только ждать захода солнца. Идти решили налегке. Эван посчитал, что мы доберемся до Райт-Паттерсона за две или три ночи, если, конечно, не помешает пурга или не убьют одного из нас… Или обоих, и тогда миссия будет безнадежно провалена.
Как я ни старалась сократить свои припасы до минимума, все равно возникли трудности с мишкой. Может, отрезать ему лапы, а Сэмми я бы сказала, что их оторвало, когда «глаз» уничтожил наш лагерь?
«Глаз». Этот вариант мне нравится больше, чем пуля в башке Воша. Надо запихнуть ему в штаны инопланетную бомбу.
— Может, не стоит его брать, — говорит Эван.
— Может, ты заткнешься? — бурчу под нос, прижимая голову мишки к его пузу и застегивая молнию. — Ну, вот.
Эван улыбается.
— Знаешь, когда я в первый раз увидел тебя в лесу, решил, что мишка твой.
— В лесу?
Улыбка исчезает.
