ОН: Жена истерично кричит, выталкивая меня из комнаты.Флегматично пожимаю плечами и подчиняюсь. Прекрасно знаю, что она покричит так минут пять. Ну, десять от силы. Потом придет, став ласковой кошечкой. Потрется о шею, возьмет карточку и свалит на шоппинг со своими подружками...Мы женаты почти год. Вместе чуть дольше. Не могу сказать, что у нас бешеная любовь и страсть. Скорее... периодами спокойное умиротворение...***ОНА: Вы когда-нибудь замечали, что природа может подстраиваться под настроение? Нет? Посмотрите утром в окно, ведь рассвет - самое прекрасное время суток. Рождение нового дня, заряд бодрости и всё такое.А что делать, если не хочется наступления рассвета?!
— Ненавижу тебя. Ненавижу! Уйди!
Жена истерично кричит, толкая меня к двери из комнаты.
Флегматично пожимаю плечами и подчиняюсь. Прекрасно знаю, что она покричит так минут пять. Ну, десять от силы. Потом придет, став ласковой кошечкой. Потрется о шею, возьмет карточку и свалит на шоппинг со своими подружками.
Мы женаты почти год. Вместе чуть дольше. Не могу сказать, что у нас бешеная любовь и страсть. Скорее, спокойное умиротворение. Качели, на которых так любят качаться друзья, мне ни к чему. Ну что за прикол срываться среди ночи, как Лихацкий к своей Сашке. Хотя девочка, конечно, того стоит. Или Керро за своей Ксюхой знатно в свое время побегал. Мы из—за их пряток даже свадьбу переносили.
Блин. А вот малые — Ксюшины сёстры — у них классные. Я увидел и пропал. Хрен его знает, откуда появилось это желание — взять на руки собственную дочку… но оно есть. Повезло, что и Инка мечтает о ребенке. Да вот не получается у нас никак. Отсюда и ежедневные истерики с проклятиями.
— Твою же мать, где эту курицу носит?
Друг бушует в кабинете, раскидывая папки с договорами.
— Охренеть ты начальник, конечно. У тебя секретарша ногу сломала, а ты не в курсе.
— Чего?
— Ничего. Ногу, говорю, Жанка сломала. Ночью в Георгия увезли.
— Писец подкрался незаметно.
— Незаметнее некуда, — ржет Давид, наблюдая за растерянностью Егора.
Он — бедный — вообще сейчас тяжко соображает. Ксю родила недавно, и у друга прибавилось забот. Хотя нянек в его доме хватает. Тот же Тим там почти поселился. Дейв, правда, малых теперь к себе берет. А как же — семейный человек.
— Ты поменьше бы ржал и помог лучше. Тебе же надо.
— Мне надо, я найду. Ты глаза протри. Папка у тебя в руках, дятел.
— Блять. Не могу. Спать хочу так, что уже спички не помогают.
— Мелкая не дает? — Давид становится серьезным. Он вообще всегда, когда разговор о детях заходит, мрачнеет. У его жены серьезные проблемы по этой части. Я точно знаю, сам ему карту доставал.
— Нормально там всё. Ему жена не даёт, вот и мучается герой.
— Тим!? — Наш молодой папочка рычит.
— Чё сразу я-то?! Твои вздохи под луной мне спать мешают.
— Вообще сейчас не понял. — Егор начинает заводиться и приходится встать между ними.
— Вы оба устали. Сбагрите всех детей Лихацким, и отдыхать свалите. Один с женой, второй тупо отоспаться. Чтоб вздохи не мешали.
— Слышь, советчик. А может, тебе сплавить? У нас медовый месяц так-то.
— Угомонитесь. Я дочь рожал не для того, чтобы её чужой дядька спать укладывал. Сам нормально справляюсь. — Керро откидывается на диване и прикрывает глаза. — На твою папку и свалите, а? Дайте в тишине час посидеть.
— Размечтался. У нас встреча через двадцать минут. Так что тихий час откладывается на неопределенный срок.
— Изверг.
— Деспот и тиран.
— Ладно, раз отдых перенесли, давайте, что ли Жаннет цветы закажем да навестим вечером?
— Без меня, парни. Возьми Тима и сгоняй, а? Меня реально Ксюня прибьет.
— Ревность, друг мой, проявление слабости.
— Это ты своей жене скажи.
— Ей попробуй скажи. — Вздыхаю. — Сегодня опять выслан в сад.
— Слушай, смените вы уже врача. Анализы заново сдайте. Чего она к этой своей тётке прицепилась. Не, я понимаю, что родня. Но не факт, что док хороший.
— Предлагал. Но там же упрямство изо всех щелей прёт.
— Артик, Артик. Всему тебя учить надо. На руки взял, принес, мол, лечите. И сидишь рядом, слушаешь.
Взял и принёс. С Инной вряд ли такое прокатит. Но хрен его знает. Можно попробовать. Одной истерикой больше, одной меньше.
Выходим с парнями из кабинета страдальца. Хочется глотнуть кофе, утром не успел.
— Доскочим до больнички вечером? У тебя Санька как, отпустит?
— Конечно.
— Ты бы потише улыбался, ослепить можешь.
— Арт, не мешай человеку насаждаться счастьем.
— Да я-то что? Пусть только поменьше демонстрирует.
— Если серьезно, то, правда, Артур, найди другую клинику. Я тебе вроде давал контакты Сашиного врача.
— Ага. Моя забраковала. Интонации, видите ли, не те.
— Слушай, это бредовая мысль, конечно. Но ты это… не думал, что у Инки со здоровьем проблемы? Если у тебя всё в порядке, то по логике, она слабое звено?
— Хрен его знает, Давид.
