— А я… вот…
— Я вижу, что ты… вот… — Поддразниваю девчонку, а сам двигаюсь ближе. — В пакете сменные вещи. В ящике телефон. Сама настроить умеешь?
— Угу.
— Номера я на коробке написал. Свой, Арины и бабушки. Они, кстати, передавал тебе привет. Будут ждать, когда позвонишь.
Говорить о том, что Лидии Васильевне стало плохо с сердцем после новостей, не стал, и им запретил расстраивать Еву. Хватит уже плохого в её жизни. Приступ купировали, поплакали, сто раз рассказали и пересказали и на этом всё.
— Спасибо, — шепчет моя красавица, прижимаясь к груди. Слышу, как быстро стучит сердечко, и понимаю, что моё ломится с не меньшей скоростью.
— У меня есть минут десять. Но я вечером еще раз приеду. Во сколько к тебе приходят посетители?
Ну вот, а говорил, огорчать не хочу. Но пока наша реальность несколько искажена и нормальной не выглядит.
— Когда как. Дядя не приезжает. Только…
— Хаузов? Во сколько он бывает?
— По-разному. У меня же здесь часов нет, чтобы посмотреть.
— Давай так. Когда он уедет, наберешь меня, и я к тебе примчусь. Что-нибудь хочешь? Привезу.
— Мороженого. А тебя разве пропустят?
— Я здесь работаю, — со смешком показываю вчерашний халат. — А мороженое тебе нельзя. И мыться, кстати, тоже, нарушительница режима.
— Я же немного…
— Нисколько нельзя, Ев. Потерпи, ладно? — Поглаживаю худенькую спинку, на которой, кажется, прощупывается каждый позвонок. — А пока не будем терять время?
Приподнимаю лицо за подбородок, чтобы малышка посмотрела на меня и наклоняюсь, сминая розовые губы. У каждого своя точка центра Вселенной, и, кажется, моя находится именно здесь.
Артур.
Чёрт! Извращение хотеть девчонку в больничной палате с катетером в руке? Кажется, я извращуга, каких свет не видывал. Целую, поглаживая по спинке, а сам захлебываюсь в собственном желании. Главное, с контролем проблем нет, но до невозможности хочется проникнуть руками под ткань и прикоснуться к голой коже. С трудом сдерживаю животные порывы, чтобы не выглядеть мудаком в глазах Евы и не напугать её. Наши странно начавшиеся отношения пока далеко до той степени доверия, чтобы я мог себе позволить распускать руки.
Единственная ночь не в счет. Тогда нами обоими руководили другие мотивы, в головах роились совершенно другие мысли.
Стараюсь отвлечься, чтобы не переступить черту. Охранник за дверь, в принципе, неплохой сдерживающий фактор: бояться его я не боюсь — уверен, что моя физическая подготовка и спортивное прошлое составят конкуренцию, но компрометировать девочку и раньше времени заявлять о нашем близком знакомстве пока не стремлюсь. Опять же из-за принципа «не навредить Еве».
Перед тем, как заглянуть в палату, я, естественно, переговорил с отцом на предмет ближайших перспектив. Увезти сейчас малышку невозможно без развязывания войны, но подвергать её жизнь хоть малейшей опасности я не намерен. Здесь Хаузов ведет себя сдержанно, а, значит, у нас есть время продумать следующие шаги. Отец подтвердил необходимость нахождения в клинике Евы как минимум неделю, а это значит, что я успею предпринять то, что наметил.
В первую очередь мне необходима неофициальная встреча с её дядей и я уже знаю, чем могу его прижать. Смущает тесное сотрудничество Каминского с Хаузовым. Не покидает ощущение, что завязаны они не только на долге. Но и это я выясню. Тот, кто знает, где копать, обязательно докопается.
А я знаю.
— Ну что, маленькая сладкоежка, не придумала, чего хочется вместо мороженого?
Вопрос задаю, когда мы успеваем отдышаться, прижимаясь телами друг к другу. На лбу девочки выступает испарина, и я ругаю себя последними словами за то, что полез с поцелуем.
— Ложись. Вот так, аккуратно. — Поправляю подушку, хотя Ева сопротивляется и не хочет укладываться под одеяло. — Не спорь. Слабость для твоего состояния — нормальное и естественное явление. Тем более, ты умудрилась принимать душ.
— Я же только голову…
— Малыш, тебе надо восстановиться. Лежать, есть, думать о хорошем. Радоваться моим визитам и не думать о грустном.
— Я радуюсь…
— Вот и правильно. — Бросаю взгляд на часы и подмечаю, что мне пора бежать. — Задание тебе на день: писать мне о том, какие фильмы любишь смотреть и о чем мечтала в детстве. Вечером приеду, обсудим. И обязательно придумать, что тебе привезти, кроме мороженого.
— Чупа-чупс!
— Еваааа, не дразни, — щелкая малышку по носу и наклоняюсь, оставляя на губах легкий поцелуй. — До вечера.
Нацепляю на лицо серьезный вид и, нахмурив брови, выхожу из палаты. Охранник разминает плечи, стоя у стены. Качаю головой, проходя мимо: утренний бугай сменился на нового. Надо бы присмотреться к количеству бойцов и их графику. Может, и через них получится найти ниточку, за которую в своё время можно будет дернуть.
